в её коротком монологе его не услышал и почти тут же поднялся и заворожённый её голосом поплёлся в ванную.
«Ммм. .. надо будет сегодня зарисовать по памяти её смуглые прелести, ведь потрахаться с ней вряд ли получится. ..»
Отец, так же, как и моя без пяти минут мачеха этим утром были бодры и довольны. Они, судя по всему, хорошенько потрахались и потому никакого негатива за завтраком не транслировалось, даже в сторону художника-побирушки, коим называл меня папа с определённой долей юмора.
— Ну что, ты опять сегодня на пристань сын?
— Так да.
— Покупают хоть у тебя чего?
— Не жалуюсь, мне хватает (я натянуто улыбнулся)
— А то я думал, может ссудить тебе на холсты сотню другую.
— Было бы не плохо.
— Давай, отправлю.. .. Только пообещай мне пообщаться с моим братом, дядей Колей Басаргиным, о преимуществах профессионального строительного образования. У него терпения по больше, может объяснит тебе чего. ..
— Тогда не надо пап, я как ни будь сам.
— Напрасно ты упрямишься. Я ведь всё равно до тебя донесу.
А дальше последовала очередная тирада минут на двадцать, которую я привычно пропускал мимо ушей. Лишь молча кивая в ответ и делая вид, что со всем соглашаюсь, я наблюдал за ловкими движениями прислуживающей нам за столом Марьям, пока не заметил напротив Нелли тупо уснувшую с ложкой в руках.
«Вот же умаялась бедняжка – спит за столом. Палево, однако. Как бы Софья ни спросила, чем родное сердце ночью занималось?»
Мачеха, словно прочитав мои мысли, подошла к спящей дочери сзади, бесцеремонно растолкала её и строго прошипела на ухо, несмотря на тихий тон и работающий телевизор, мне почти всё было отчётливо слышно.
— Ты ведь не на вечеринку ходила? Я тебя не отпускала!
— Нет, мам.
— И чем ты ночью занималась, Совушка?. .. Спишь тут на ходу.
— Что, чем мам? У Марьям своей спроси, чем?
— Я о твоём же будущем заботилась, неблагодарное ты дитя. .. и это, между прочим, не бесплатно.
— Спасибо, было классно, . .. но я хотела потусоваться. .. с чего бы меня там должны были трахнуть?
Глаза Софьи блеснули от гнева, и она, наклонившись над самым ухом дочери, злобно подытожила:
— Да с того милая, что ты у меня и трезвая то слаба на передок. .. так что в нашем случае даже то, что просто могли, маму совсем не устроит. Ты ведь помнишь, что вечером мы ужинаем с Зелимханом?
— Да мам.
— Что бы к вечеру сияла как новенький доллар.
«Да уж, какая прекрасная новая традиция – семейные завтраки с унижением и моральным опиздюливанием. Класс! Где подписаться на абонимент?»
От такого лютого утреннего пиздеца меня неудержимо пробирало на нервный смех, чего отец, уже заканчивавший свою речь, вообще не понял и взбеленился уже не на шутку:
— Смешно тебе меня слушать? Смотри, так и будешь по каютам у старых бабок мелочь себе на карандаши сшибать!
«Да уж лучше так, чем на стройке твоей горбатиться.»: подумал я, но вслух ничего не сказал. Встал, поблагодарил прекрасную Марьям за вкусный завтрак и вышел из гостиной вон.
До автобуса в город оставалось сорок минут и мне уже пора было выходить. Я натянул спортивки, худи, запрыгнул в кроссы и прихватив свою сумку зашагал по просёлку вверх. На вершине подъёма остановился чуть отдышаться, когда со мной поравнялся брутальный Гелик, совершенно внезапно, цвета перламутрово-розовый металлик.
Ветровое стекло опустилось и за рулём этого странного Мерседеса обнаружилась уже знакомая мне Татьяна.
— Художник, привет! В город?
— На остановку.
— Садись подвезу.
Хотя времени, чтобы успеть на автобус было достаточно, упрашивать меня Татьяне не пришлось. И ещё
Ой, мороз...