после смены. В гостиной пахло вишнёвкой и колбасой, подушка на диване была смята, а на столе стоял второй стакан, с отпечатком чьих-то пальцев. Ольга мыла посуду на кухне, напевая что-то из радио, но её топ был чуть смят, а волосы растрепались, как после ветра.
— Да так, подруга зашла, — бросила Ольга, не оборачиваясь. Вода плескалась в раковине, заглушая её слова, но Вадим словно уловил лёгкую фальшь, как треск в старом динамике.
Он не стал спорить, но, уходя в спальню, остановился у зеркала в коридоре. Его отражение выглядело старше, чем утром. Он думал о её смехе в кафе, о том, как Игорь упомянул «какого-то типа». И о себе — о том, почему он молчит, когда всё внутри кричит. Усталость, недовольство и, как будто бы, возбуждение — всё смешалось, как масло с водой, и он не знал, что побеждает.
200 лет Бородино