стола и, чуть не потеряв равновесие, коснулась ногами пола. Пошатываясь, она шагнула в сторону, подбирая порванную в порыве страсти одежду. Вадим всегда отличался собранностью, поэтому уже давно привёл себя в порядок и теперь спокойно стоял у окна, затягиваясь очередной сигаретой.
— Завтра хочу выехать пораньше, — сообщил он, выпуская через нос облако дыма. — Постараюсь вас не разбудить.
Даша натянула штаны, стараясь не обращать внимания на то, что ткань всё ещё хранила следы их безумия, а трусики аккуратно сложила и засунула в карман, будто трофей, который было необходимо сохранить на память. Странно, но после секса им почему-то всегда нравилось играть определённые роли: он изображал равнодушного победителя, чья невозмутимость граничила с безразличием, а она — недовольную сторону, возмущённую жертву обстоятельств, которую заставили участвовать в чём-то против её воли.
— Какой ты заботливый, — проговорила Даша, смахивая с лица мокрые волосы. — Может, всё-таки скажешь что-нибудь ещё? Поблагодаришь, например, или извинишься.
Что сейчас на самом деле чувствует Вадим? Даша точно знала, что чувствует она сама — восторг, смешанный с головокружительным трепетом от осознания, что они снова нарушили запрет. Её тело и разум словно жаждали именно этого: в очередной раз переступить черту, ощутить вкус запретного плода, насладиться тем, что нельзя и не нужно было делать. Ей нравилось притворяться недовольной, потому что это добавляло остроты моменту. Однако за этой маской таилось приглушённое ликование, которое невозможно было полностью скрыть — даже в темноте её глаза наверняка блестели от удовольствия.
— Прости, совсем забыл. Благодарю за ужин! Брокколи были великолепны, а вот кофе ты варить не умеешь — получается какая-то бурда. Это целое искусство, женщина, когда-нибудь я тебя научу. — Он взглянул на часы. — Поздно уже, пора мне укладываться! — Поцеловав её в макушку, Вадим вышел из кухни.
Запрокинув голову, Даша тихо рассмеялась. Он всегда умел оставлять её в этом странном состоянии, где эйфория переплеталась с желанием дать ему подзатыльник.
Ну, зачем я трогал эти туфли!?