они начали бултыхаться, как дети, их смех эхом разносился над тёмным водами.
Но игра быстро перешла в нечто большее. Маша подошла ближе, её руки скользнули по его груди, смывая остатки глины. Её пальцы, холодные от воды, нашли его уже напряжённый ствол, тёмно-рубиновый и пульсирующий. Она мягко сжала его, её большие глаза смотрели с вызовом. Даня, в ответ, обхватил её бёдра, чувствуя, как её кудрявые волоски на коже становятся гладкими под водой. Он притянул её к себе, и она, обхватив его шею, прижалась к нему, её лоно коснулось его бёдер.
Она обвила его ногами и с лёгким стоном, оседлала, опускаясь на его плоть прямо в воде. Стенки ее вагины, тёплые и скользкие, обхватили его, контрастируя с холодной рекой. Она двигалась медленно, её бёдра качались, а вода вокруг них пенилась. Даня, держа её под мягкую попу, чувствовал, как её грудь прижимается к его торсу, её соски тёрлись о его кожу. Её лицо, с полными губами, приоткрытыми в экстазе, было близко, и он поцеловал её, чувствуя смешанный привкус глины, Маши и реки.
Они ускорились, её движения стали глубже, а стоны — громче, смешиваясь с плеском воды. Маша, дотянувшись до своего клитора, начала теребить его помогая себе пальцами, пока не задрожала от оргазма. Даня, ощущая её сжатие, кончил внутри, его семя смешалось с водой, стекая по её бёдрам. Они замерли, обнимая друг друга, их тела блестели под луной, освобождённые от глины.
Маша, улыбаясь, прошептала:
— Теперь мы чисты, Даня. И связаны навсегда.
Он, целуя её мокрые волосы, ответил:
— С тобой, Маш, я готов тонуть в любой реке.
Они выбрались на берег, лёжа на траве, пока луна освещала их обнажённые, влажные тела, связанные невидимой нитью страсти и природы.
Ответ гомофобу Славе на его поэму ? СЛОВО О ПИДОРЕ ?