силуэту новый облик. Она расхаживала в чем мать родила между деревьев, мягко ступая по траве и покачивая ставшими широкими, бёдрами. Поясница выгнулась вперёд, округляя оттопыренную попу.
Данил стал ещё внимательнее, помогая ей с делами на даче, но Машу было невозможно ограничить в работах по саду — её новое состояние лишь добавило в ее поведение новых штрихов и жестов. Вечером они сидели на веранде, Маша в своём первозданном виде, её босые ступни теперь лежали на коленях у Данила, и он лёгкими движениями массировал их в задумчивости. Её глаза блестели, а губы натянулись в улыбке.
— Даня, представляешь, как наш малыш будет бегать здесь? — сказала она, поглаживая живот. — Босиком, как я, весь в траве.
Даня, улыбнувшись, встал и подошёл к ней склонившись, его руки обняли её сзади, касаясь её округлившегося живота. Он чувствовал тепло её кожи, и его пальцы скользнули ниже, к её лохматому покрову. Маша, с лёгким стоном, прижалась к нему откинув голову назад, её тело всё ещё отзывалось на его прикосновения с прежней страстью. Она встала оперевшись на перила веранды, и оттопыренная попа вместе с нешироко расставленными ножками, пригласили его. Даня, сбросив шорты, стал рядом, его толстый член, с тёмно-рубиновой головкой и блестящей каплей прозрачной смазки на кончике, уже напрягся.
Он начал ласкать её, его губы коснулись её шеи, а руки гладили её грудь, чувствуя её тяжесть. Он опустился ниже, целуя её плечи, его язык прошёлся по её верхним позвонкам. Мурашки побежали по ее небритому телу и Маша, стоная, сжала деревянные перила, её дыхание стало глубже и она стала на цыпочки. Даня, с осторожностью, вошёл в неё сзади, его движения были медленными, но глубокими, чтобы не навредить ей. Груди Маши были в его руках, пропустив между пальцами, и прижимая ими ее соски. Её вагина плотно обхватила его, а её стоны наполняли округу. Они двигались в ритме, её животик касался его рук, блуждающих по ее телу. И уже на пике он крепко, но нежно взял ее бёдра ладонями.
Когда они достигли оргазма, Маша, с дрожью, повернулась к нему, и их губы слились в поцелуе, переплетаясь языками. Даня, целуя её оторвался и прошептал:
— Ты самая красивая, Маш. И наш малыш... он будет счастлив с нами.
Она мечтательно заулыбалась, её полные губы коснулись его щеки.
— Значит, мы многое сможем ему дать, Даня.
Секс на веранде повторялся ещё и ещё. А в конце вечера они сидели, обнимая друг друга, пока вечерний свет лился сквозь зелень деревьев в саду, освещая их обнажённые тела, связанные не только страстью, но и новой, общей мечтой.
Грустная история. Часть 1.