плохо скрываемой тревогой и попытался меня приобнять.
— Всё, блядь, просто охуительно, Николай! - выпалил я, отстраняясь.
— "Николай"... - задумчиво повторил за мной Кучер. - Не, по ходу, реально что-то случилось, меня так вообще никто не называет, разве только в ментовке на той неделе, когда штраф брали за распитие в неположенном... Погоди... есть одна версия. Мне тогда не нужно было пердеть?
Я посмотрел на него с пренебрежением.
— Вот и я думаю, что это ни о чем, - пожал плечами Кучер. - Тогда что приключилось, малыш?
— "Малыш"... - произнес я саркастически, - ты, Коль, из себя вечно такого альфача строишь, папу Колю, а сам-то... м-да, меньше всего о таком бы подумал. Как под ним кончается-то, расскажешь? Звезды хоть в глазах вспыхивают?
— Под кем? - поднял бровищи Кучер.
— Имя "Вазген" вам о чем-нибудь говорит? - я смерил Коляна максимально саркастическим взглядом.
Кучер наморщил невысокий лоб, что-то зашептал про себя, припоминая, видимо, всех знакомых Вазгенов и стал водить по воздуху пальцами, намечая схемы, которые, похоже, должны были помочь ему разгадать эту детективную загадку. Вдруг он хлопнул себя по лбу, схватил телефон, быстро проскроллил сообщения и затрясся от хохота.
— Блядь, Максик, доведешь ты Кольку до цугундера! - голосил Кучер, шлепая себя по ляжкам, - это он Зинке пишет, мудила этот приставучий, это же Зинкин акк!
— . ..Ты разводишь мужиков под женским ником? Или встречаешься с ними, выпуская наружу своё второе я, типа доктор Кучер и мистер Зинка?..
— Максик... - утирая слезы изгвазданным платком, прохрюкал Кучер, - я, конечно, плохой, но я в жопу не даю, тем более каким-то, простигосподи, ебланам с рынка. Я мужик, я сам ведь трахать люблю. А Зинка почему... ладно, ты же сам тогда просил рассказать вроде... Только сперва плесни, заморозилось уже поди лекарство-то.
* * *
— Это еще до нашей конторы было, - издалека начал Колян после того, как мы с ним чокнулись индевелыми рюмками и закусили жилистым филеем свинокрыса, - я тогда на ткацкой фабрике механиком работал, а там, знаешь... есть, короче, где мужику развернуться. Сейчас-то я, считай, остепенился уже, а тогда просто из общаги фабричной не вылезал, вахтерше тете Марусе вечерком чего-нибудь к чаю подкину, она, помню, печенье курабье любила, ну и - гуляй, рванина... Пять баб за ночь как-то оприходовал, вот те крест - ну да молодой был, безбашенный, хуй вообще больше минуты не висел... И вдруг - она!
— Зинка? - понимающе вставил я.
— Да какая нахрен Зинка, - отмахнулся Колян и лихо начислил нам по второй, - я в бабу с таким именем никогда бы не влюбился. Ариадна!
Я поперхнулся водкой и Колян заботливо поколотил меня между лопаток.
— Вот именно! - произнес он, восприняв мою реакцию как абсолютно естественную, - Вот у тебя, Максик, была Ариадна? Ни хуя ведь наверняка не было - только Ленки, Ольки, ну какая-нибудь Кристина в лучшем случае. А у Кольки - была. Богиня!
Глаза Кучера засветились нездешним светом, и даже ошметок шкурки свинокрыса, приставший к нижней губе, не смог испортить возвышенности его облика.
— И что в ней было такого божественного? - поинтересовался я, прерывая затянувшуюся паузу, во время которой Колян блаженно созерцал какие-то невидимые мне картины прошлого, - ноги, жопа, сиськи - что ты там у нас любишь?..
— Нет, - улыбнулся Колян.
— Трахалась хорошо? Ну, в смысле... темпераментная была? - поправился я, почувствовав, что, кажется, не соответствую накатившему вдруг на Кучера высокому стилю.
— Ей не нужно было хорошо трахаться, Максик, - снисходительно ответил Колян. - Я от
снохачество. часть вторая.