но сложная ситуация не позволяла нам обоим по-настоящему расслабиться и насладиться происходящим. Это было все равно что переспать со своей сестрой (или братом, в ее случае).
После вторых выходных Стеф сказала мне: - Знаешь, Роб, я рада, что мы это сделали, и даже благодарна. Потому что то, что рядом со мной в постели парень тычет в меня своим большим стояком, по крайней мере, дает мне почувствовать, что я не старая, заезженная домохозяйка.
— Но в то же время, я не думаю, что хочу делать это снова. Я действительно хочу, чтобы мы были друзьями, и я думаю, что будет лучше, если мы откажемся от части о "преимуществах".
Мне пришлось согласиться, и мы снова стали приятелями и группой взаимной поддержки, когда она развелась с Джо, а я продолжал пытаться разобраться в своей холостяцкой жизни.
***************************************
Во второй раз, то есть год спустя, каникулы без Хелен дались мне намного легче. Линде и Ронни приходилось делить свое время между ней и мной, и мы с девочками не могли не думать о том, что было раньше, но нам по-прежнему было весело, и мы больше походили на семью.
Думаю, я наконец-то начал привыкать к мысли о том, что буду одиноким парнем, по крайней мере, в обозримом будущем. Я даже немного подумывал о том, чтобы начать встречаться. Мне было ясно, что у нас с Матильдой нет реального долгосрочного будущего, каким бы восхитительным ни был секс, на который я был способен, поэтому я задумался о том, смогу ли я найти другой настоящий роман в моем преклонном возрасте (мне оставалось меньше двух лет до 50-летия).
А потом Линда и Ронни снова приехали на выходные, весной того второго года, и я понял, что что-то случилось. Что-то, что мне, вероятно, не понравилось бы.
Я был прав, и это, конечно, была Хелен. - Папа, она начинает понемногу налаживать свою жизнь и хочет тебя видеть.
— Какого черта? У нее не может быть никаких сомнений в том, что я к ней чувствую!
Ронни вздохнула и подошла, чтобы сесть рядом со мной на диван, прижавшись ко мне плечом. - Это ее терапия. По ее словам, все идет очень хорошо, и доктор Олива говорит, что ей пора поговорить с тобой. Объясниться и извиниться.
Это заставило меня фыркнуть. - Объяснить? Как будто мне не все равно, что вселилось в эту сучку…
— Извините, девочки. Мне не следовало этого говорить. Но почему меня должно волновать, почему ваша мать сделала то, что сделала? Она сделала это. Она разрушила нашу семью - конец истории. Мне не нужно выслушивать ее извинения, и мне также не нужно выслушивать какие-то дурацкие объяснения.
Девочки терпеливо объяснили, что разговор будет не для меня, а для Хелен. - Ей нужен шанс признаться в том, что она сделала, папа. Я думаю, это своего рода способ закрыть дверь. Доктор Олива сказала ей, что прощать ее или нет - решать тебе, но возьмет ли она на себя ответственность за свои ошибки - решать ей. И она хочет это сделать.
— Значит, я должен сидеть и слушать, как она со слезами на глазах говорит, что никогда не хотела причинить мне боль? К черту это! - Я встал с дивана и вышел из комнаты.
Но в конце концов, конечно, они меня уговорили. У вас есть дочери? Тогда вы понимаете, что я имею в виду. Я люблю их, а они по-прежнему любят свою мать (так и должно быть, несмотря ни на что), и мне трудно отказать им, когда они действительно этого хотят.
Полнолуние. Часть одиннадцатая.