Она лежали молча минут десять, когда она неожиданно сказала — Мой муж, наверное, уже заждался, — и медленно встала с кровати.
Она собрала с пола сарафан, не спеша надела его, не обращая внимания на то, что под ним ничего нет. У зеркала поправила волосы пальцами, стёрла размазавшуюся помаду с уголков губ.
— Ты забыла... — начал Семён, указывая на её платок, оставшийся на стуле.
— Оставь себе, — она обернулась в дверях, — на память.
Дорога домой заняла всего три минуты, но Алёна шла медленно, чувствуя, как между бёдер по-прежнему тепло, а из неё понемногу вытекает его семя. Она прикрыла глаза, вдыхая ночной воздух — пахло мокрой травой и чем-то сладким.
Николай сидел на веранде, притворяясь, что читает книгу. Страницы не перелистывались уже полчаса. Когда скрипнула калитка, он сделал вид, что углубился в текст.
Алёна вошла босиком, её волосы были слегка растрёпаны, а на щеках играл нездоровый румянец. Она прошла мимо, оставляя за собой едва уловимый шлейф чужого пота и мужского одеколона.
— Долго тебя не было, — произнёс Николай, не отрывая глаз от книги. Его голос звучал спокойно, но пальцы непроизвольно сжали переплёт так, что костяшки побелели.
— У Семёна. Пирог ела, — ответила она слишком быстро, не останавливаясь. В голосе звенела непривычная хрипотца. — Переела. Пойду спать.
Николай кивнул, делая вид, что снова погрузился в чтение. Но его взгляд скользнул вслед жене — отметил непривычную плавность её движений, как будто мышцы были слишком расслаблены. Задержался на босых ногах — на внутренней стороне левого бедра явственно выделялся полузасохший блестящий след.
Когда дверь спальни закрылась, Николай медленно перевернул страницу, которую не читал. В горле стоял странный ком — не ревности, а чего-то более сложного. Он провёл языком по сухим губам, вдруг осознав, что всё это время дышал ртом, будто боялся учуять что-то лишнее.
А в доме через двор Семён стоял у окна, наблюдая за освещённой верандой. Он медленно поднёс к лицу платок, глубоко вдохнул её запах, смешанный теперь с их общей историей. Ухмыльнулся, сунул трофей в карман и потянулся за бутылкой — сегодня определённо стоило выпить.
Николай вошёл в спальню, прикрыв за собой дверь. Алёна лежала на боку, притворяясь спящей, но по напряжению в её плечах он понял — она ждёт разговора.
Он сел на край кровати, пружины тихо скрипнули. Минуту молчал, собираясь с мыслями, глядя на её оголённую спину — там, у лопатки, краснел небольшой след от зубов.
— Расскажи мне, — наконец произнёс он, и голос его звучал странно — не обвиняюще, а почти по-врачебному. — Просто... хочу знать, что ты чувствовала.
Поначалу в комнате стояла тишина, нарушаемая только их дыханием. Потом Алёна медленно перевернулась, не поднимая глаз:
— Сначала было страшно. — Её пальцы теребили край простыни. — Потом... стыдно. А потом... — голос сорвался, — а потом я перестала думать.
Николай кивнул, будто услышал важный диагноз. Его рука непроизвольно потянулась к её волосам, но остановилась в сантиметре.
— И ты... — он обернулся, и в его глазах горело что-то новое, — ты кончала? С ним?
Тишина. За окном сверчок завёл свою монотонную песню.
— Да — прошептала она. — несколько раз.
Николай замер на мгновение. Вместо того чтобы уйти, он неожиданно лег рядом, повернувшись на бок и обхватив её за талию. Его дыхание было горячим и неровным.
— Спасибо, — выдавил он, прижимаясь лбом к её плечу. — За... честность.
Алёна почувствовала, как дрожат его руки. Она медленно повернулась к нему, обняла за шею и притянула к себе.
Летний отдых!