Я рассмеялся. Я злился на них, забывая, какие они задроты. Карен была не в их лиге, и все четверо это знали. Но что-то в их отчаянных попытках увидеть то, что я вижу каждый день, тешило моё эго и немного возбуждало. Я посмотрел на её открытое декольте, её маленькая рука не прикрывала и половины каждой груди, но красиво показывала обручальное кольцо, что мы выбирали вместе. Она была права. Они сегодня пропали.
— Их выгонят за дрочку в кустах до полудня, — сказал я.
— Скорее, как только у них встанет, — ответила она.
— Точно, — согласился я. — Они умирали, чтобы хоть так взглянуть на твои сиськи, их вышвырнут на улицу через десять минут.
— Так ты не против, если я их немного подразню? — спросила она. Я понял, что она имеет в виду ношение только руки вместо верха, как сейчас. Показать голую спину, может, немного бок груди. Немного шалово, но не необычно. Было странно оставлять топлес-жену дразнить парней, но это было забавно и немного горячо.
— Да, дразни их вволю. Только чтобы вернулись целыми, — сказал я. — Не хочу, чтобы тебя уволили за то, что ты была слишком шаловой и заставила двух коллег взорваться.
Она рассмеялась, и мой телефон завибрировал. Водитель ждал снаружи. Я попрощался с Карен, поцеловал её и заставил обещать держать меня в курсе. Идя к выходу, я гадал, почему её дразнение этих задротов меня возбуждало.
— --
**(Карен)**
Я удивилась, что Том так спокойно воспринял ситуацию. Моя тревога строилась вокруг его реакции, так что, когда он был спокоен, я поняла, что мне не о чем беспокоиться. Он даже сказал, что я могу дразнить их и быть сколь угодно шаловой.
Я повернулась к бассейну, когда тот же парень из персонала остановил меня.
— Простите, мисс, — сказал он. — Вы знаете правила.
Он указал на табличку у входа, что одежда на террасе сегодня запрещена.
— Но я только прощалась с другом, — возразила я. Мне было неловко признавать, что я остаюсь на нудистской террасе без мужа, и я не стала.
— Ничего страшного, — сказал он. — Но, как я вам объяснил, сегодня на террасе надо быть голой.
Мой хитрый план притвориться голой рухнул. Все мои вещи остались у шезлонгов. Я не взяла телефон, чтобы позвать парней. Теперь я либо застряла в холле топлес, либо должна была по-настоящему праздновать День наготы. Вздохнув, я свободной рукой стянула трусики с одного бедра, затем с другого. Они упали на пол, и я впервые ощутила океанский бриз, ласкающий мою голую попу и киску.
Я быстро присела, подхватила трусики и прижала их к паху. Так я и пошла обратно через террасу, одной рукой прикрывая киску (обручальное кольцо блестело на солнце), другой — груди. Старики снова облизывали губы, пока я проходила мимо. Я чувствовала, как их взгляды ползут по моей голой попе, и вздрагивала. Было уже жарко, пот выступал на открытой коже, но я никогда не чувствовала себя такой голой. Это усилилось, когда я приблизилась к Аарону и Джейку.
Когда я говорила Тому о дразнении, я имела в виду, что они увидят бок груди, пока я лежу, или будут пялиться на полу прикрытую попу, когда я иду. Может, если бы они вели себя хорошо, а мне было скучно, я бы «забыла», что без верха, на миг присев. Я знала об их озабоченной влюблённости, но мы были друзьями, и мне нравилось их радовать. Они годами мечтали увидеть хоть часть моего голого тела, и я думала, что могла бы
Зятек