а руки замерли, будто он боялся сломать что-то хрупкое. Но его джинсы уже выдавали правду — твёрдость, которую не спрячешь.
— Ого... — выдохнул он, его голос был хриплым. — Ты это... серьёзно?
Она улыбнулась, садясь рядом, так близко, что её колено коснулось его бедра. Её рука легла на его грудь, чувствуя, как сердце колотится под футболкой, и она подумала: «Боится, но хочет». Её пальцы скользнули к его джинсам, расстёгивая молнию с лёгким щелчком, и она наклонилась, шепча:
— Серьёзно. Раздевайся. Я ждала.
Артём стянул футболку. Привчным движением, он спустил джинсы, боксёры натянулись, и Ольга, не отводя глаз, потянула их вниз. Его член вырвался наружу, тяжёлый, пульсирующий, и она ощутила, как её собственное тело отвечает — жар между ног, лёгкая дрожь в пальцах. Она ждала этого, и теперь, глядя на него, она знала: это будет её триумф.
— Ложись, — сказала она, толкнув его на диван, и её голос был твёрдым, но бархатным. — Сегодня я хочу большего.
Артём лёг, его дыхание сбивалось, глаза блестели. Ольга забралась сверху, её кружево тёрлось о его кожу, и она чувствовала, как её соски твердеют ещё сильнее, как её тело кричит: «Сейчас». Она наклонилась, её губы коснулись его шеи, и она подумала: «Я готова. А ты, Артём? Выдержишь?»
Диван в гостиной Ольги застонал под их весом, его пружины скрипели, как старые кости, а воздух становился всё гуще. Ольга сидела на Артёме, её кружевное бельё тёрлось о его бёдра. Она чувствовала его член, прижатый к её лобку, горячий и тяжёлый, и её тело отвечало — влага между ног, дрожь в коленях, жар, который сжигал всё, кроме желания. Она ждала этого, представляла, как он заполнит её, и теперь, глядя на его лицо — удивлённое, но жадное.
Она спустилась на колеи, её губы нашли его член, и она взяла его в рот, сразу глубоко, с влажным чавканьем, которое разнеслось по комнате. Артём ахнул, его руки вцепились в диван, глубоко прожимая пальцами обивку. Её язык закрутился вокруг головки, слизывая солёный вкус, и она двинулась вниз, чувствуя, как он упирается в горло. Слюна стекала по её подбородку, хлюпала, когда она отстранялась, чтобы вдохнуть, и снова заглатывала, глубже, с низким стоном. Её мысли путались. Она двигалась быстрее, её губы шлёпали, а горло сжималось, принимая его размер.
— Оля, чёрт... — выдохнул Артём, его голос стал более рваным. Он смотрел на неё, глаза округлились, в них загоралась искра — уже не страх, а голод. Его бёдра дёрнулись, толкаясь ей навстречу, и она застонала, чувствуя, как его инициатива будит её ещё сильнее.
Она отстранилась, вытирая слюну тыльной стороной ладони, её грудь вздымалась, кружево намокло от пота. «Готов», — подумала она, а её тело кричало: «Сейчас». Она стащила трусики, бросив их на пол, и забралась на него, её колени упёрлись в подушки. Её пальцы нашли его член, направили к входу, и она опустилась, медленно, чувствуя, как он растягивает её. Первый толчок вырвал из неё мат: «Блядь, какой же ты...», — и она замолчала, задохнувшись, когда он вошёл глубже, заполняя её до предела.
Боль смешалась с удовольствием, её стенки сжались вокруг него, и она застонала, громко, почти рыча. Артём смотрел, ошеломлённый, его руки легли на её бёдра, сжимая, пока ногти не впились в кожу. Она двигалась, сначала медленно, с влажным хлюпаньем, которое смешивалось с их дыханием, потом быстрее, её бёдра шлёпали о его, пот стекал по её спине. Её разум растворялся, вожделение брало верх — она хотела его, хотела его член, эту силу, и ничего
Дорожная история