"Стой!" Гейл смеялась, когда я вносил ее в парадную дверь. "Сначала нам нужно закончить разгрузку!"
В день нашей свадьбы я перенес Эбигейл на руках через порог нашей студенческой квартиры. Она пыталась возражать, что мне не нужно переносить ее через порог и здесь, но я проигнорировал ее жалобу, вместо этого распахнул дверь ногой, пока она извивалась в моих объятиях.
Ее второй аргумент, настойчивое требование, чтобы мы продолжали разгружать фургон, возымел не больший эффект именно из-за этого "во-первых" в ее предложении.
"Во-первых, да? И что, по-вашему, мы будем делать во-вторых?" Я все еще держал ее в своих объятиях, ухмыляясь этому намеку.
Гейл хихикнула: "Ты точно знаешь, что мы сделаем во-вторых". Я поцеловал ее, приподняв одной рукой ее едва сопротивляющееся тело, наши языки танцевали друг с другом. Она снова дернулась, но не для того, чтобы вырваться. Руки, которые оттолкнули меня, теперь притягивали меня к себе, одна была у меня за головой, пальцы запутались в моих волосах, а другая гладила по щеке.
Я прервал поцелуй. «Да. Будем распаковывать вещи."
— Ладно, - выдохнула она, - сначала распакуй вещи. Я сделал еще один шаг, пинком захлопнул дверь и уложил свою раскрасневшуюся невесту на чистый ковер. Ее руки яростно расстегивали мой пояс, а мои так сильно потянули ее футболку, что я случайно порвал ее. Тогда я этого не заметил; если Эбигейл и заметила, то ей было все равно.
Затем с нее слетел спортивный лифчик и улетел по гостиной, которая казалась такой просторной для двух взрослых, только что закончивших колледж. Мне нравились ее сиськи, идеальные выпуклости С-образной формы, увенчанные крошечными коралловыми бугорками, от которых у нее сводило крышу, когда я посасывал и покусывал их.
"Пожалуйста!" взмолилась Гейл. Я посасывал сильнее, думая, что понимаю, чего она хочет, но она схватила меня за руку и переместила ее к себе на талию. Мой пояс расстегнулся достаточно легко, но она не смогла справиться с пуговицей или молнией, когда мой рот отвлек ее. Смешок, отдавшийся сквозь губы и зубы в сверхчувствительных нервах, заставил ее жалобно повторить: "Пожалуйста! Пожалуйста, Мэйс, ты мне нужен!"
Благодаря какой-то женской магии она уже стянула с себя шорты и трусики и отбросила их ногой, не причинив мне вреда, хотя мое тело почти пригвоздило ее к полу. Мои руки тоже были заняты, я заканчивал то, что она начала с моими штанами, и вытаскивал свой твердый член, готовый впервые заявить права на свою невесту в нашем новом доме. Еще один ее умоляющий стон, небольшое движение наших тел и внезапный толчок - вот и все, что требовалось.
"О Боже, Мэйс..." Мне нравилось, как каждый раз, когда я входил в нее в первый раз, ее слова замолкали, как будто она теряла способность связно мыслить. Я, конечно, так и делал; с этого момента между нами были только инстинкт, вожделение и потребность.
Я схватил ее за запястья и прижал их к себе. Гейл обхватила меня ногами за талию и снова прижалась ко мне, безмолвно рыча и постанывая, подошвы ее любимых теннисных туфель впивались в мою обнаженную кожу. В конце концов, она приехала, и я тоже догнал ее, добавив вторую порцию к первой, что я оставил перед тем, как мы отправились в путь тем утром.
Даже в самых нежных случаях в основе нашего соития всегда лежал острый голод, независимо от того, занимались ли мы любовью часами или быстро, украдкой трахались, когда кому-то из нас требовалось разрядить напряжение. У меня никогда не было такой любовницы, как она, и она говорила то
Вот так Новый Год.