— Боже... — она перевернула меня и снова поставив на колени, сняла мои штаны, оголив мою задницу, она, прицелившись ударила передним концом туфли прямо по моей коричневой дырочке.
— Ааа, — закричал я, попытавшись встать. Но мать прижала меня другой ногой, наступив ниже шеи. Осушив полностью бутылку, она без разговоров вставила горлышко бутылки прямо мне в задний проход.
Я пыхтел как паровоз, сдавливая зубы, не смея вновь кричать. По моему лицу лились слёзы.
Когда она просунула бутылку дальше в глубь, я начал молить её, я больше не мог этого выдержать. Но её было всё равно, я видел, как она улыбалась, ей было приятно, когда я был готов умереть прямо сейчас, в эту минуту.
Что-то изменилось? — Ровно в тот момент, я задумался. А что, если дело не во мне? А что, если дело в моей маме? Что если она делает что-то не правильное? Это кардинально перевернуло во мне все.
Для меня это было точкой невозврата...
Наконец ей надоело, и она достала бутылку. Она вся была в моих фекалиях.
Не знаю как, но я нашёл в себе силы встать, хотя попа очень болела так же, как и внизу живота.
— Не-нет. — внезапно издал я. Она непонимающе посмотрела на меня.
Тут же я ударил её по лицу ребром ладони. Из её носа потела кровь. Ещё удар, уже ладонью, по её щеке. Она тут же упала, выронив бутылку.
Я такой сильный. Я чувствовал себя суперменом. Пришло время поквитаться с обидчиками.
Спустившись с чердака, я вошёл в квартиру.
Дойдя до кухни, я заметил сидящего ко мне лицом полуголого Михаила, он был в одним семейниках.
— Че блять? — вырвалось из него. И только в этот момент я понял, что не надел обратно штаны.
Я быстро подошёл к нему с бутылкой, которая была у матери, замахнулся, и ударив чуть выше лба. Огромный, размером с шкаф, Михаил нырнул лицом в стол.
В моей бывшей комнате, которую сейчас занимал Григорий, я нашёл и его самого и его ремень, подойдя сзади на цыпочках я накинул ремень на его шею и сжал. Я думал, что проиграю эту схватку, но подвыпивший Григорий не мог оказать мне сильного сопротивления и тут же упал.
Я Геракл! Я геркулес! Я терминатор! — думал я.
Перетащив Григория на кухню, я изобразил что-то нечто походящее на тайную вечерю, только на наш отечественный лад: двое пили, один другого задушил, но и тоже огрёб, оба померли.
Я был доволен собой. Оставалась только мать...
Перенеся мать в её комнату, я тут же осмотрел её. Несмотря на явные побои она была великолепна.
Грудь третьего размера, золотистые пышные волосы, уложенные в причёску, она всегда ими гордилась, пышные губы, небольшой животик. О том что находиться под шортами я и думать не смел.
Я решил привести её в порядок, пока она «спит». Омыв её тряпкой от пыли с чердака, я привёл в порядок косметику на лице. Использовал для губ яркую красную помаду.
Я сидел рядом и смотрел на неё, не успевая насмотреться. Она была такая спокойная, ласковая и безмятежная.
Желание нарастало. Я придвинулся к её лицу, еле коснулся одной из щёк языком. Ответа не последовало. Её вкус, был не забываем. Приподняв футболку, я увидел томные груди. Когда-то я сосал одну из них. Мне хотел вновь прикоснуться к ним, почувствовать вкус молока, нежность и спокойствие.
Осторожно потрогав один из сосков, я невольно потянулся ниже.
— О... Боже, Я больше не могу.
Расстегнув ширинку шорт, я увидел чёрный нарост из волосков, которые закрывали обзор. Несмотря на это, моя
Продолжение о Крис и Роме...