на стол сзади и начал танцевать с ней. Это было не столько танцем, сколько симуляцией тычка. Он терся членом о ягодичную щель высокой женщины, держа руки на ее бедрах, заставляя Линду толкать таз вперед-назад. Линда посмотрела вниз и увидела явное удовольствие Карла.
Рон положил руку на низ ее блузки и начал тянуть вверх. Она видела в зеркале, что обнажился ее живот. Она инстинктивно положила руки на руки Рона, чтобы остановить его от дальнейшего подъема блузки. — Давай, Линда, сними ее. Устрой боссу незабываемое шоу. Половина парней здесь уже видели их.
Рон спустился, и Линда крайне неохотно скрестила руки, схватив подол рубашки. Она медленно поднимала блузку выше и выше, пока ее большие груди не вывалились. Линда стянула блузку через голову и бросила, пока толпа разразилась криками и свистом. Она смотрела на отражение в зеркале, как ее груди свободно колыхались, танцуя топлес перед столькими мужчинами, которые ее знали.
В отличие от вчерашнего вечера, когда ей не пришлось смотреть в глаза мужчинам, для которых она раздевалась, или утра у бассейна, когда она могла притворяться одетой, здесь не было притворства, что она не раздевается намеренно, или что ухмыляющиеся, кричащие мужчины не пялятся на ее наготу.
— Снимай штаны, — крикнул Рон. Другие кричали «Снимай», и другие подбадривания. Линда расстегнула тесные черные джинсы. Она расстегнула молнию и медленно стянула их с попы. Ее груди свисали и колыхались, когда она наклонилась, чтобы стянуть их с ног. Она продолжала танцевать топлес в черных трусиках перед все более громкой и шумной толпой.
Только когда мужчины начали кричать, чтобы она сняла трусики, Линда вспомнила о своей выбритой киске. Рон сказал, что Карл предпочитает бритую. Он все это спланировал, гад!
Линда зацепила большие пальцы за края трусиков и медленно стянула их вниз. Ее самым постыдным моментом стало чувство легкого ветерка на лысой киске и взрыв толпы в аплодисментах и смехе. Она посмотрела на Карла в его кресле. Карл посмотрел на Рона и показал большой палец вверх. Линда посмотрела на свою закрытую щель и безволосый лобок в зеркале. Она не видела себя лысой с двенадцати лет. Это заставило ее чувствовать себя еще более обнаженной. Она услышала, как кто-то сказал: «Она побрила ее!» — и другой ответил: — Утром она была волосатой!
CD сменился на трек, который Линда слышала раньше, под названием «Whoop! There It Is». Она ускорила темп танца. «Что я сделала, чтобы это заслужить?» — гадала Линда. — О, Боже, — молилась она, — Вытащи меня из этого! Но, несмотря на искреннее унижение и неохоту, часть ее неоспоримо реагировала сексуально на внимание этих мужчин. Ее тело, казалось, имело собственный разум. Она смотрела на женщину в зеркале, полностью голую, кроме болтающихся сережек, ожерелья и обручального кольца; толкающую бедра, выпячивающую грудь, подпрыгивающую вверх-вниз. Она никогда не видела, чтобы человеческая плоть так колыхалась, как ее. Даже ее бедра и живот тряслись. Ее груди взлетали и падали, иногда в унисон, иногда в разные стороны, вверх-вниз, влево-вправо. Она не выглядела как неохотная жертва. Она выглядела как стриптизерша или бесстыжая шлюха.
Некоторые мужчины отпускали замечания, будто ее там нет. — Иисус, посмотри, как эти сиськи трясутся! — Эти буфера что надо! Другие кричали ей делать что-то. — Раздвинь ноги! — Тряси попой! Как бы ни была она противна этим просьбам, ее тело автоматически подчинялось.
Линда повернулась и потрясла голой попой в лицо Карла. Она посмотрела в зеркало и увидела, как ее тридцатишестилетняя попа колышется, пока она виляла бедрами взад-вперед. — Если бы я больше занималась!
Случаи из практики (продолжение)