– Давай! – согласилась девушка с внезапным приливом смелости. – Только... – она оглянулась на высокий барный табурет, – мне нужно аккуратно спуститься с этого трона. Высота – мой личный враг номер два после... эээ... гравитации.
Алексей весело подмигнул.
– Позволь предложить страховочный трос? – Он галантно протянул руку.
Катя взяла ее, стараясь двигаться плавно, как балерина, которая вот-вот запнется. Бархат скользнул по бедрам, сохраняя тайну. Рука парня была теплой и надежной, и она благополучно приземлилась.
– Куда направляем экспедицию? – спросил Алексей, не отпуская ее руку. Его прикосновение было... приятным, не давящим.
– На поиски тишины? Или хотя бы менее громкого шума? – предложила Катя, чувствуя, как тревога понемногу тает.
– Отличный план. Шаг за шагом, – улыбнулся парень, и они начали пробираться к выходу.
Катя старалась идти максимально естественно, контролируя каждое движение бедер под тяжелой тканью. Алексей шел рядом, ловко ограждая ее от танцующих тел. "Шаг за шагом..." – подумала Катя, и фраза не вызвала у нее привычной горькой усмешки. Может, с этим парнем будет не так страшно?
***
Тот вечер закончился не поцелуем, а задорным смехом. Они гуляли по набережной, и Катя, рассказывая что-то увлеченно и размахивая руками, не заметила бордюр. Алексей успел подхватить девушку за талию, но она все равно оступилась, чуть не уронив заодно и его. Вместо романтики получился дуэт неуклюжих клоунов, корчившихся от смеха на тротуаре.
– Ты уверена, что у тебя только три конечности для падений? – сквозь смех спросил Алексей, помогая подняться девушке. – Мне кажется, ты просто магнит для асфальта!
– Это не я! – защищалась Катя, отряхивая платье. – Это гравитация меня ненавидит! И бордюры! Они все против меня! – она снова расхохоталась, поймав его веселый взгляд, и вдруг поняла, что смеяться над собой не так уж и больно. Особенно с ним.
Так начался их месяц общения. Алексей ухаживал с упорством рыцаря и чувством юмора клоуна. Он присылал ей мемы про неуклюжих панд по утрам ("Наш тотем, Кать!"), звонил посреди дня спросить, не упала ли она со стула, приглашал в кафе с видом на реку ("Там ровные полы, обещаю!") и на выставку абсурдного искусства ("Там есть картина "Три ноги чайки". Думал, тебе понравится идея"). Леша дарил ей не розы, а набор ярких носков ("Для всех твоих ног!") и книгу "Физика для чайников" с подписью: "Чтобы понять, почему ты падаешь. Шучу! Просто интересная книга". Он восхищался рисунками Кати (особенно серией комиксов про девушку-осьминога), ее сарказмом и тем, как она умудрялась не убиться, спускаясь по лестнице.
Катя постепенно таяла. Сердце, закованное в броню стыда, начало оттаивать под лучами внимания, доброты и этого чертовски обаятельного дурачества Алексея. Девушка ловила его восхищенные взгляды, когда она хохотала во весь рот, или когда ветер устраивал хаос в ее кудрях. Его поцелуи в щеку при встрече были теплыми, прикосновения к руке – уважительными. Парень явно хотел большего – это читалось в темнеющих глазах, в том, как он задерживал взгляд на ее губах. Но он не давил, и это делало его еще привлекательнее.
Но чем сильнее она влюблялась, тем страшнее становилась мысль о разоблачении. "Он такой классный... такой смешной... а узнает про ногу – и сбежит, как от радиоактивного мутанта". Катя нервничала, когда они садились в узкие кресла кафе, боясь, что ткань обтянет лишний объем. Она обходила стороной турникеты, словно они были минными полями. Однажды в кино, пробираясь в темноте к местам, она споткнулась о чью-то ногу и чуть не рухнула на весь ряд. Алексей поймал ее, прижав к себе. Его рука
Амазонки