промах был бы замечен и, в случае необходимости, наказан. Однако он оказался идеальным джентльменом, и его спутница была доставлена домой целой и невредимой. За свои усилия он получил короткий поцелуй в щеку.
Я ожидал такого же объятия и поцелуя в щеку, когда Шелли и я присоединились к тысячам других людей на берегу городской реки, чтобы встретить новое тысячелетие в канун Нового года. Как и следовало ожидать, это было грандиозное событие, с баржами и всеми мостами города, загруженными всевозможными фейерверками. Однако неожиданным было то, с какой страстью меня поцеловала моя спутница, когда часы пробили полночь и зажглись фейерверки.
Я уверен, что если бы мы пили - а мы не пили из-за запрета на алкоголь в общественном парке - этого поцелуя было бы достаточно, чтобы сломить мою решимость. Не помогало и то, что Шелли так крепко прижималась ко мне, что разъединить нас можно было бы только с помощью гидравлических ножниц. В итоге мне пришлось приложить все свои силы, чтобы удержаться от желания уложить ее на наше одеяло и дать ей то, чего она хотела... то, чего, я должен признать, мы оба хотели. Но когда наши языки распутались и наши губы разъединились, я понял, что должен сдерживать растущее во мне желание запретного плода, который она мне предлагала. И это не имело ничего общего с тем, что нас окружали люди.
Я видел, как печаль затуманила ее глаза, когда я оттолкнул ее от себя. Инстинктивно я притянул ее к своей груди, пытаясь - но, я уверен, безуспешно - не дать ей почувствовать мое возбуждение, когда я утешал ее.
— Прости, папочка, — тихо сказала она. — Но я хотела сделать это с тех пор, как ты впервые принял меня обратно в свою жизнь. Это было спонтанное решение, вызванное волнением от происходящего. Я не позволю этому повториться.
Движимый чувством вины за свои похотливые мысли, я молчал, собирая корзинку для пикника и складывая одеяло.
Она сдержала свое слово, и, за исключением короткого периода неловкости, наша жизнь вернулась в нормальное русло, включая случайные провалы в памяти, когда она появлялась на завтраке в одной из моих футболок.
Однако наше перемирие было нестабильным. Тот поцелуй пробудил в нас обоих нечто, что не могло быть погашено. Я знал, что это лишь вопрос времени, когда мы либо разойдемся, либо реализуем наши чувства друг к другу. Я думал, что произойдет первое, когда Шелли стала проводить вне дома больше ночей, чем раньше. Я предположил, что она последовала моему совету и нашла кого-то ближе к своему возрасту, с кем могла бы разделить свою любовь.
Я отреагировал тем же самым, в результате чего стал проводить больше времени с одной или двумя своими подругами. Я знал, что это мелочно, но мне нужно было избавиться от сексуальной фрустрации, не поддаваясь растущему желанию выйти за пределы своих моральных ограничений.
К ноябрю того года Шелли закончила экзамены и с нетерпением ждала начала стажировки в местном отделении национальной телекомпании, когда в пятницу вечером на город обрушилась серия сильных гроз, которые, по прогнозам, должны были продлиться несколько дней, принося с собой проливной дождь и крупный град.
Я лежал в постели, слушая раскаты грома, вспоминая, как Шелли боялась гроз, когда была маленькой, и гадая, как она справляется с той, что сейчас бушевала над нами. Таких гроз у нас не было уже несколько лет, и менее сильные, которые были в прошлом году, похоже, не беспокоили ее.
«Она, наверное, до смерти напугана», - подумал я, как раз в тот момент, когда услышал стук в дверь спальни.
Школа 13-я и 14-я часть