В любом случае, у нас всегда был довольно обширный выбор в спальне, и ни один из нас даже не намекал, что мы что-то упускаем, избегая таких вещей, как БДСМ, свингерство или что-то в этом роде. Шелли никогда не упоминала о сценарии с несколькими партнерами. И я, конечно, никогда не выражал желания быть рогоносцем, ни сознательно, ни бессознательно.
«Боже мой!» - спросил я себя. - «Кто, черт возьми, эта женщина?»
Открытие ее длительной измены заставило меня подумать, что я не давал ей того, чего она хотела в спальне - того, что ей было нужно для удовлетворения своих сексуальных фантазий. Эта мысль вызвала у меня чувство неадекватности.
«Может быть, я просто не соответствую ее требованиям», - молча теоретизировал я. - «Может быть, ей нужен более длинный или толстый член. Или, может быть, это просто потому, что она унаследовала от матери больше шлюшьих генов, чем я хотел верить».
Это подсознательное напоминание о предательстве ее матери, стало для меня моментом озарения. Я точно знал, как отомстить Шелли.
— --oooBJSooo---
Как только я покинул встречу с бывшим коллегой, я последовал его совету и записался на прием к врачу. Во время одного из визитов я узнал, что Дэвид Карлайл был поклонником моей газетной колонки и статей в разделе «Мнения». Я также узнал, что у него злобное чувство юмора. За эти годы мы подружились, и Шелли и я часто ужинали с ним и его женой.
Преодолев шок от моего недавнего открытия и выслушав мой план по избеганию дальнейших сексуальных контактов с ней, Дэвид взял у меня кровь на анализ и прописал мне лекарство, которое снизит мое либидо и значительно повлияет на мою способность к сексуальной активности.
— Поищи несколько статей о синдроме хронической усталости, — сказал он мне. — Они дадут тебе представление о симптомах, которые нужно имитировать. Миалгический энцефаломиелит - другое название СХУ - это то, что я ожидаю увидеть в качестве следующей большой проблемы на горизонте после Covid. Возможно, ты мог бы придумать историю о том, что заразился вирусом, пока Шелли была в отъезде. Это могло бы помочь объяснить твою болезнь.
— Кстати, о болезнях, я тебе рассказывал историю о знахаре и его пациенте?
— Более одного раза, — ответил я.
— О, окей. Ну, я не буду тебя снова утомлять.
— Не принимай таблетки, которые я тебе прописал, дольше, чем необходимо, — предупредил он, когда я встал, чтобы уйти. — Мы же не хотим, чтобы ты навсегда остался импотентом, правда?
Мы часто шутили по поводу того, что он использует слово «мы», когда разговаривает со своими пациентами, как будто болезнь пациента затрагивает и его самого.
— Это технический медицинский термин, — объяснил он однажды, — призванный успокоить пациента и заставить его поверить, что мы заботимся о нем. Конечно, мы заботимся о них. Но не настолько, чтобы хотеть разделить с ними их болезнь.
Я напомнил ему об этом разговоре, когда он обратился ко мне как к «мы».
— Я сопереживаю, — ответил он с улыбкой. — Хотя я и не хочу стать импотентом, это не значит, что я не чувствую твою боль. Просто я не чувствую ее настолько, чтобы в знак солидарности хотеть принимать те же таблетки, что я прописал тебе.
Я рассмеялся над его объяснением. Это был первый раз, когда я смеялся с тех пор, как узнал о предательстве Шелли, и это сняло напряжение, которое накапливалось во мне с того вечера. Я не заметил, что мой смех сопровождался слезами, пока Дэвид не протянул мне пачку салфеток, которые он достал из коробки
Совсем другая Госпожа