Леша стоял рядом, его лицо было каменным. Он не знал как ему быть дальше....
Похороны
Черный зонт Алины отбрасывал тень на глянцевую поверхность гроба. Она стояла, опустив глаза, в идеально скроенном черном платье, которое подчеркивало каждую линию ее тела. Время от времени она подносила платок к глазам — достаточно, чтобы окружающие заметили, но не настолько, чтобы платок стал мокрым.
Леша стоял в двух шагах, его лицо было каменной маской. Когда священник закончил речь, он резко шагнул вперед и бросил горсть земли на гроб. Земля глухо стукнула о полированное дерево.
— Прощай, отец, — его голос звучал хрипло. Он не плакал.
Алина осторожно приблизилась, ее пальцы едва коснулись его локтя.
— Леш... — она произнесла его имя так, как делала это в самые интимные моменты.
Он вздрогнул, но не отстранился. Его рука непроизвольно сжала ее пальцы — жест одновременно близкий и механический.
— Я... я не могу поверить, что его больше нет, — прошептала Алина, опуская голову так, чтобы ее губы оказались близко к его уху.
Леша медленно повернулся к ней. В его глазах читалась странная смесь боли и чего-то еще — того, что появилось между ними за последние полгода и теперь не имело преград.
— Мы должны держаться вместе, — сказал он глухо. Его пальцы сжали ее руку сильнее — не любовный жест, а скорее якорь в бушующем море.
Алина кивнула, прижимая его руку к своей груди — туда, где под черной тканью прятался след от его зубов, оставшийся с того утра. Она знала — он почувствует биение ее сердца, ускорившегося не от горя, а от предвкушения.
Моя учительница химии.