противозачаточными таблетками, вынула одну и проглотила, запив водой. Он никогда не изливался внутрь, но рисковать не стоило. Лукас, лежавший на коврике, смотрел, склонив голову, явно не понимая и не одобряя происходящего.
— Не смотри так, - сказала я. - Сама знаю, что это странно и неправильно, но ему это очень нужно.
Заметив на сорочке жирные следы спермы, я скинула её и подошла к зеркалу в углу спальни. Мне никогда не нравилось разглядывать себя обнажённой, да и вообще любоваться своим отражением. Прямые тёмные волосы, чуть растрёпанные после быстрого секса, текли вдоль удлинённого лица с простыми, чуть резкими чертами. Серые глаза, обрамлённые тонкими бровями, смотрели тускло, а губы, тонкие и бледные, всегда были слегка сжаты. Обернувшись, я заметила, что Лукас опять поднял голову и смотрит на меня, а его карие глаза блестят в полумраке.
— Что у тебя за манеры такие? Не подсматривай! - шутливо сказала я, натягивая новую сорочку. - Я ведь не очень привлекательная, да? Ты поэтому так ко мне ластишься? Пожалеть хочешь?
Лукас наклонил голову, будто понял мои слова, но не отвёл взгляд, продолжая следить за каждым движением. Я легла поверх одеяла и позвала его к себе. Кажется, уже на вторую ночь он начал спать со мной, предпочтя кровать всему остальному. Прогонять его не хотелось, поскольку было приятно ощущать чьё-то тепло рядом с собой. Мне достаточно было сделать знак, как пёс тут же запрыгнул на кровать, придвинувшись ближе, и лизнул шершавым языком бедро, отчего по коже сразу пошли мурашки. Не успела я высказать ему возмущение, как Лукас задрал мордой подол сорочки и уткнулся носом прямо меж моих бёдер. Его ноздри расширились, будто ему было приятно вдыхать женский запах.
— Совсем с ума сошёл! - строго сказала я, щекоча его бок. - У тебя других подружек нет, что ли? А как же такса, с которой ты в парке сегодня бегал? Вот её и соблазняй, а не меня!
Трудно было не заметить, что он стал делать так слишком часто. Его нос, язык всё чаще искали на моём теле места, которые явно не должны входить в число собачьих интересов. Это вызывало смущение, смешанное с чем-то тревожно-притягательным. Ещё немного потрепав его за ушами, я поняла, что в который раз мысленно возвращаюсь к тому дню, когда решила помыть Лукаса после прогулки в парке. Обычно неугомонный и не способный ни на чём сосредоточиться, он явно любил мыться и наслаждался процессом. Вытянувшись во весь рост, пёс радостно повизгивал и даже положил передние лапы мне на плечи, пока я намыливала шерсть шампунем и поливала из душа. Вот тогда-то, перейдя к животу, мне впервые представилась возможность рассмотреть его достоинство и сильно при этом удивиться. Красноватый кончик члена, выступающий из препуция, поразил своим размером. Мне даже в голову не приходило, что у собак он такой большой! Из любопытства, почти неосознанно, я коснулась его кончиком пальца и тут же отдёрнула руку, будто обожглась. Мои щёки тогда вспыхнули, а Лукас, словно довольный этим лёгким касанием, посмотрел на меня с какой-то особой признательностью.
Я понимала, что слишком часто вспоминаю тот момент, и это совсем не радовало. Что сказали бы мои подруги, узнав, о чём я, такая правильная и скромная, думаю долгими ночами? Да и для меня самой такие мысли были чужими, почти пугающими, но тепло Лукаса, его дыхание, настойчивый нос, всё ещё прижимающийся к моим бёдрам, будили во мне что-то новое, дерзкое. Он вдруг шевельнулся, опять скользнув мордой под подол сорочки, на этот раз коснувшись носом полоски хлопковых трусов.
Зарисовка