бабушки Полли и надеялась, что мы с мамой будем такими же благословенными и счастливыми, как Полли и Том много лет назад.
Внезапно зазвучал орган и началась игра. Мое внимание переключилось на заднюю часть церкви, где по центральному проходу к нам медленно приближалась тетя Дебби. Она разделяла лучащийся радостью взгляд Молли и выглядела прекрасно. Ее высокая, гибкая фигура была облачена в красное платье на бретельках, которое подходило к наряду ее жены. Моя тетя, с ее большими, упругими грудями, пытавшимися вырваться из-под облегающего топа, излучала сексуальную силу, и каждый мужчина в святилище следил за ее продвижением по проходу (и несколько женщин тоже).
Она присоединилась к нашему маленькому сборищу у алтаря, задержавшись, чтобы поцеловать меня в губы. Ее язык обвел мой, отчего мой член пульсировал от желания. Тетя Дебби ответила таким же поцелуем на поцелуй Молли, на который ее супруга ответила с энтузиазмом. Все присутствующие захихикали, удивленные страстью, которую две женщины, очевидно, разделяли друг с другом. В заключение Дебби повернулась к преподобному Симмонсу и прошептала: - Все так же сексуален, как и всегда, преподобный! - и подарила ему такой же чувственный поцелуй.
Музыка оборвалась, а затем возобновилась. Зазвучал традиционный свадебный марш. Я повернулся, чтобы посмотреть в проход, и почувствовал, как у меня перехватило дыхание. Мама стояла там, выглядя прекраснее, чем я когда-либо мог себе представить. На маме было что-то вроде белого бюстье, напоминающего корсет, которое оставляло открытыми ее плечи, приподнимало и обнажало грудь почти до ореолов. По правде говоря, я не мог понять, как мамины огромные груди буквально не вываливались из свадебного платья. Бюстье, казалось, переходило в длинное платье, которое, казалось, прикрывало мамины ноги, но когда она шла, я заметил, что на нем были высокие разрезы, обнажавшие ее стройные ноги почти до бедер, когда она медленно приближалась ко мне, обутая в туфли на 7-сантиметровых каблуках.
Мамины черные волосы, пронизанные слабыми серебряными прядями, падали на ее обнаженные плечи, обрамляя ее прекрасное лицо, глаза, светящиеся любовью ко мне, и ее улыбку - ее прекрасную, чувственную улыбку, которая обещала так много всего, как невинного, так и озорного. В тот момент я почувствовал, как во мне поднимается столько любви к маме, что мне показалось, мое сердце вот-вот разорвется. Когда она подошла ко мне с осенним букетом цветов в руках, время, казалось, замедлило свой ход, и вся моя вселенная превратилась в маму.
— Последний шанс сбежать, сладенький, - прошептала Молли мне на ухо, прерывая мои размышления. Я бросил на нее взгляд, а она подмигнула мне и добавила: - Тебе лучше жениться на ней, Джон Гамильтон, потому что, если ты этого не сделаешь, то это сделаю я!
Я рассмеялся и повернулся к маме, которая, наконец, добралась до нас. Она вручила Дебби свой букет, и когда мы подошли к преподобному Симмонсу, я понял, что у меня в штанах огромный стояк. Мы с мамой соприкоснулись плечами, и я уловил ее запах - жасмина и киски, смешанный воедино. Я понял, что мама возбуждена так же, как и я. Мы взялись за руки, и я почувствовал ту чудесную искру энергии, которая, казалось, всегда разгоралась, когда мы касались друг друга.
Преподобный Симмонс прочистил горло и начал: - Друзья и семья Кэрри и Джона - мы все собрались здесь в этот радостный день, чтобы засвидетельствовать их соединение благословенными узами святого брака. Мы призваны сюда, чтобы засвидетельствовать благословение Господне на их вечную любовь друг к другу. - Я почувствовал, как мамина рука крепче сжала мою.
— Мы собрались здесь, в этом доме Господнем, чтобы
Жена-шлюха и преданный муж, акты III и IV