много замечательных моментов, которыми я дорожу. Я хочу разделить это место с тобой, сейчас и навсегда, сынок.
На несколько секунд в воздухе повисло молчание. Сексуальное напряжение между нами усилилось. - Пожалуйста, Джон, помоги своей матери создать новые воспоминания.
А потом мы стали целоваться, страстно, возбужденно. Во время поцелуев мы то и дело срывали одежду друг с друга. Наши языки настойчиво переплетались и ласкали друг друга. Я стянул с мамы платье, обнажив ее мясистую грудь. Ее соски набухли, став плотными и пульсирующими. Мои руки сами потянулись к ним, мяли и сжимали ее пышную грудь. Мы встали, не отрывая губ друг от друга, и мама быстро расстегнула на мне молнию и стянула мои джинсы и трусы вниз. Наконец мы прервали поцелуй, когда мама сбросила платье. Я стянул рубашку и вылез из джинсов, валявшихся у моих ног. Я проложил дорожку поцелуев вниз по пышному маминому телу, обнюхивая и покусывая ее соски, а затем провел языком по ее животу, дразня и заставляя ее извиваться и хихикать, когда я коснулся языком ее пупка.
Я еще раз насладился ощущением ее тяжелого, густого лобка на своем лице, пробираясь поцелуями к ее киске, раздвигая пальцами ее толстые, длинные губы, чтобы показать ее возбужденную, влажную розовую плоть. Мамины пальцы вцепились в мои волосы, когда она заставила меня крепко прижаться лицом к ее влажной киске. Сладостный, ненасытный голод, который я испытывал к своей матери, вспыхнул во мне, и я притянул ее к себе на одеяле, расстилая перед собой, предлагая инцестуозным желаниям нашей любви.
Я двигался между широко раздвинутых маминых ног, проводя пальцами по внутренней стороне ее бедер, а затем ниже, обхватывая и приподнимая ее ягодицы, слегка приподнимая мамин холмик, чтобы выровнять его по отношению к моему телу. Мой член был таким твердым, что сердито ударялся о мой живот, и когда я двинулся вверх, приближаясь к ее волосатому холмику. Мне пришлось наклониться и поместить свой член в мокрую плоть мамы.
Мама выгнула спину, прижимаясь ко мне, насаживаясь на мой возбужденный и набухший пенис, когда я начал медленно погружаться в ее изголодавшееся влагалище. - Да, это так сладко, Джон! Дай маме этот прекрасный член, сынок! - Мама широко расставила колени, открываясь мне, когда я наклонился вперед. Мое тело слегка прижалось к ее мягким, похожим на подушки грудям, и я поцеловал маму, когда начал двигать своим членом внутрь и наружу.
Под теплыми лучами июньского солнца мы оба быстро вспотели от наших страстных усилий, отчего наши тела стали скользкими и липкими одновременно. Было так приятно ощущать, как скользкие от пота мамины груди скользят вверх-вниз по моей груди. Как ее упругие соски, твердые и набухшие, касаются моей плоти. По маминому лицу стекал пот, и я с удовольствием слизывал его, наслаждаясь вкусом, который был таким неповторимым, как у моей матери. Мамина киска была насквозь мокрой от жидкого огня, а ее шелковистый, сливочный сок покрывал мой член, омывая его сладкими, кровосмесительными маслами, пока я входил в ее киску и выходил из нее.
Здесь, в месте, которое было для нее таким особенным и священным, у мамы не было никаких запретов, и она кричала от удовольствия, когда я трахал ее. Это был страстный, чувственный трах, и теперь я понял, почему мама заставила нас подождать с занятиями любовью. День воздержания придал новую остроту и силу занятиям любовью матери и сына. Наша потребность была более яркой. В ней было больше сексуальной энергии, чем я ожидал. В этом был почти божественный аспект. Мы были прихожанами в Храме инцеста, охваченными
случилось на рынке