— Не сбривай их сейчас, - сказал я. - Мы можем обсудить это позже, и если для тебя это так важно, ты можешь сбрить их завтра.
Выражение лица Кэти выражало не только гнев, но и страх. Я мог понять гнев, который был направлен на меня, но не мог понять страх.
— Я готова сделать это сейчас, так почему я должна ждать? – сказала она.
— Потому что твой муж просит тебя подождать, - ответил я. - Мне не нравятся лысые киски. Я не хочу чувствовать, что занимаюсь сексом с ребенком, когда мы занимаемся любовью. Почему так важно, чтобы ты занялась этим сейчас?
— Я была готова к этому, и я хочу сделать это сейчас. Это мои волосы, и если я захочу их сбрить, то я их сбрею, - сказала она.
— Хорошо, тогда иди и побрейся, но если ты это сделаешь, тебе придется идти на вечеринку одной. - Сказал я и повернулся, чтобы выйти из ванной.
— Почему ты так несправедлив? Это просто то, что я хочу сделать, так зачем тебе делать из мухи слона? - Спросила Кэти.
— Я делаю из мухи слона, потому что не думаю, что ты говоришь мне правду о том, почему хочешь побрить свою киску, - сказал я. - Ты знаешь, что мне нравятся твои волосы, поэтому я знаю, что ты не думала обо мне, когда решила побриться. Если ты не можешь сказать мне правду, то я больше не буду это обсуждать. Ты можешь оставить это в покое, и мы пойдем на вечеринку, или ты можешь сбрить волосы и пойти на вечеринку одна. Это твой выбор.
Кэти бросила на меня угрюмый взгляд. Она отложила бритву и забралась в душ. Я принял душ после Кэти, а потом, завернувшись в халат, валялся без дела и пил пиво, пока Кэти накладывала макияж. Кэти не разговаривала со мной все время, пока мы собирались уходить. Я знал, что она злится на меня, поэтому не пытался заводить никаких разговоров, так как это только усилило бы мой гнев. Я просто пытался незаметно наблюдать за ней, пока она одевалась. Я видел, как она надела черные трусики-стринги и черный лифчик, который едва прикрывал нижнюю половину ее груди. Это гарантировало две вещи: во-первых, на ее платье не было заметно линий от трусиков. Во-вторых, ее соски были бы очень заметны в ее платье.
Как бы Кэти ни злилась на меня, я был бы очень удивлен, если бы она так сексуально оделась для меня, если только не для того, чтобы заставить меня ревновать. Я подумал, что если не для меня, то для кого?
Затем Кэти присела на край кровати и натянула пару черных чулок до бедер. Когда она натягивала чулки на ноги, я подумал, осознает ли она, что я наблюдаю за ней? Кэти, казалось, не замечала моего присутствия в спальне. Натянув оба чулка, она встала с кровати и подошла к своему шкафу. Несмотря на все, что пронеслось у меня в голове, я все еще испытывал эрекцию, когда смотрел, как Кэти уходит от меня. Она исчезла в своем гардеробе и через минуту вышла оттуда с черным коктейльным платьем, уже наполовину надетым. Она зашла в ванную, на ходу натягивая платье. Затем села перед зеркалом и поправила прическу.
Когда Кэти вышла из ванной и встала передо мной, я почувствовал, что мой гнев тает, но я не мог этого допустить. Мне это было необходимо, чтобы оставаться сильным, потому что я все еще не знал, что меня ждет в
Братские узы