они где-то ещё перемешаются. Уже вот-вот. Вот. Вот...
Майя начинает дышать со звуком. Наши животы трутся уже давно смазанными потом и бог весть чем ещё. Её голос наполняет меня изнутри до дрожи. До вибрации в лёгких. Маленькая "а". Ещё раз. Большая "А". А! А! А!!!
Моя рука сминает её зад так, что пальцы уходят в глубину ложбины. Пальцами чувствую другие её губы, другие пальцы гладят потайное колечко попы. Так далеко я ещё не заходил. Она это тоже знает, но, должно быть, верит — интимность такого продвижения заставляет её стонать и дрожать ещё громче. Её тело напрягается и она как скобка изгибается подо мной, даже немного приподняв мокрые от похоти тела.
Мы давно накрыли друг друга губами и её крики теперь заставляют дрожать наши зубы. Соски Майи трут мои, мы трёмся лбами, бровями, переносицами и остальным. Оргазм застал нас почти одновременно, с разницей того, что я фонтан, а она — принимающая сторона.
Лица разлепились, дыхание стало громче. Вид такой женщины — наверно самый лучший вид на свете. Кому-то, может и неприглядный, но сейчас, когда у неё размазалась вся невидимая до этого подводка глаз, где-то вперемешку собрались капли слёз и наши слюни, россыпь небольших капель пота, почти спрятались под покрасневшей кожей веснушки. Её глаза в неге, мышцы лица расслаблены, а где-то внизу всё ещё иногда проходит небольшая судорога.
Через минуту мы лежим в полуобнимку, едва накрытые. Местами простынь мокра насквозь, а от тел идёт такой жар, что воздух над нами, наверно, струится.
Мы говорили ещё долго, допоздна. Решили, что больше такого не допустим, а если вдруг что-то и будет случайно, то сразу же обсудим.
В будущем это помогло. Но, всё же, мы были в начале длинного пути. Мазок за мазком, наш жизненный и сексуальный путь начинал обретать очертания. Основные краски ещё впереди.
горячий июль