был толст, как кит. Единственное, что он носил, - это украшения. Золотые кольца были продеты в уши, нос, брови и соски. К счастью, огромные наплывы жира прикрывали его промежность. Робан не хотел знать, полностью ли он обнажен и что еще может быть проколото. Мужчина, очевидно, военачальник Йохиас, представлял собой лысую гору жира и плоти, украшенную кольцами и золотыми цепочками.
Две одинаково одетые молодые женщины стояли на коленях, прислонившись к его огромным бедрам. Они были такими же лысыми, как и Йохиас. К счастью, на этом их сходство заканчивалось. Им было не больше шестнадцати-семнадцати лет, они были маленькими и стройными, их смуглая загорелая кожа составляла разительный контраст с бледной колышущейся массой военачальника.
Атея стояла рядом с Робаном. Взяв его за руку, она хихикнула и прошептала.
— После того, что нам рассказала Нируми, я думаю, не являются ли девушки его промежуточными закусками.
Вот это была действительно тревожная мысль. Остальные, видимо, тоже так думали, судя по тревожным взглядам.
Эти трое были не единственными, кто находился в палатке. По левую сторону от Йохиаса сидели двое мужчин. Один из них выглядел так же, как и стражники снаружи. Правда, насколько Робан мог судить, он был безоружен, а его доспехи были богаче украшены. Другой, похоже, не был мантакинцем по происхождению. Он выглядел так, словно должен был скончаться много веков назад, но его забыли похоронить. Одет он был в длинную темно-красную мантию, с сожалением откинув капюшон. - Пожалуйста, пусть от него не пахнет так же плохо, как он выглядит, - тихо взмолился Робан.
Справа от военачальника сидела еще одна женщина. Она встала, когда вошла их группа, и подошла к ним. Ее черное длинное платье, украшенное узором из золотых знаков и глифов, подчеркивало пышную фигуру. Ее возраст, который трудно было угадать, находился где-то между тридцатью и сорока годами. Со светлыми русыми волосами, заплетенными в бесчисленные тугие косички, она также не походила на мантакинца. Чуть выше среднего для женщины роста, она стояла перед Бареном Монгелем, ее зеленые глаза были на одном уровне с его темно-серыми.
— Я Бария, жрица Нарсеи, и я буду вводить вас в курс дела, - сказала она безэмоциональным голосом.
— По правую сторону от военачальника Йохиаса находятся его военный советник Кейнан Ругат и маг Второго круга Зуртан Керксес. Рядом с ним – Нигулла и Патесса, жрицы Кейргонны. Назовите мне свои имена и должности; я сообщу Нигулле и Патессе. Военачальник не говорит и не слушает никого, кроме них.
— Я сделаю это, капитан Барен. Жрица, вероятно, ошибочно приняла тебя за моего отца и предводителя наших войск, - вставил Халеас.
— Я Халеас, рыцарь Туларкиса, сын и наследник лорда Артеоса. Мой отец, хотя и отсутствует, назначенный королем Туларкиса Малриком, является предводителем наших объединенных армий. Я здесь вместо него. Со мной Харос Торс и Дагос Тесмон, высшие офицеры нашей армии.
Главы кланов слегка напряглись, но не стали перебивать Халеаса. Барену, похоже, было все равно, как и Робану с Атеей.
— Человек, которого вы приняли за моего отца, - капитан Барен, начальник гвардии и ополчения Нотабира. Две дамы справа – Гиллин Канбьерра и Синхейд Дохоугни, обе матриархи своих кланов. Прекрасная дама рядом со мной – Атея, дочь Магона, бывшего вождя Кургата и Норгара. Справа от нее – ее брат Робан. Он не имеет никакого ранга в наших войсках, он гость, - закончил Халеас.
Бария внимательно слушала, но никак не реагировала. Она повернулась, подошла к стоящим на коленях жрицам и шепотом обратилась к одной из них. Они обменялись еще несколькими словами, пока Бахрия не кивнула
Летний день