ответ всегда "нет". Зачем мне вообще стараться?» — продолжал он, а затем ушел в свою комнату и хлопнул дверью.
Сказать, что я была ошеломлена, — это было бы самым большим преуменьшением в моей жизни! Я села за стол и пыталась осознать, что только что произошло. Пришлось признать, он был прав в некоторых вещах. Как медсестра, я никогда не разрешала ему сладкие лакомства, которые были основой рациона его друзей. И, конечно, мы никогда не были богаты, живя в более престижном районе Санкт-Петербурга, чем могли себе позволить, так что в чем-то мы обходились. Я никогда не одевала Кирилла как бедняка, но он точно не был школьным законодателем мод, это уж точно.
Несмотря на все это, я просто не могла сознательно мастурбировать для собственного ребенка. Как он вообще мог подумать, что я соглашусь? Неужели он решил, что раз я купила ему пару взрослых журналов и призналась, что ублажаю себя, я просто устрою для него шоу? Я была ошеломлена!
Я дала нервам успокоиться несколько минут, а затем пошла в его комнату, чтобы поговорить. Я постучала в дверь Кирилла и услышала громкое: «Уходи».
Несмотря на его слова, я повернула ручку и вошла. Кирилл сидел за столом, на ноутбуке, и посмотрел на меня с явным гневом на лице. Я смягчила свое выражение, насколько могла, и сказала: «Милый, давай поговорим».
«Какой смысл, мама? Ты будешь говорить, я слушать, как всегда. Но ничего не изменится».
Я старалась держать нервы в узде, но его отношение быстро меня утомляло. «Кирилл, мне жаль, если я тебя разочаровала в прошлом, правда. Но это одна вещь, которая никогда не случится. Мне не стоило быть в твоей комнате, и мне жаль, что ты видел, что я делала, но на этом все. Этого больше не повторится».
Кирилл смотрел на меня с кинжалами в глазах, затем сказал: «Ладно, мама. Можешь закрыть дверь, когда будешь уходить?» С этими словами он вернулся к компьютеру и начал печатать.
Я была в ярости! Я вышла и хлопнула дверью, нуждаясь в том, чтобы уйти от сына, боясь сказать что-то, о чем пожалею. Кажется, я никогда не была так расстроена. Я мерила шагами кухню и гостиную весь остаток вечера, мысленно продолжая спорить с Кириллом. Когда я наконец забралась в кровать, я пережила одну из самых беспокойных ночей в своей жизни.
Следующие несколько недель были как тихая пытка. Кирилл находил причины, чтобы не быть дома, даже проводил некоторые ночи у отца, что, я знаю, ему не нравилось. В редкие моменты, когда он был дома, он постоянно находился в своей комнате с закрытой дверью в знак протеста. За ужином я получала молчаливое отношение, после чего он убирал свою тарелку и снова оставлял меня одну.
Боже, я действительно все испортила. Я злилась на Кирилла, но еще больше на себя. Все мои намерения были такими хорошими, и вот я чувствую себя хуже, чем когда-либо в жизни. Если это возможно, я чувствовала себя хуже, чем во время развода. Я пыталась завести с Кириллом разговор несколько раз, но он либо отмахивался, либо полностью игнорировал меня. Почти каждый вечер я засыпала в слезах, гадая, как я допустила все это.
Однажды ночью на работе Диана, моя подруга-лесбиянка, завела со мной разговор. Она, похоже, заметила, что что-то не так, и спросила, все ли в порядке. Я расплакалась и сказала, что у меня проблемы с Кириллом. Она отвела меня в пустую палату и закрыла дверь, затем встала позади меня, растирая мне плечи, пока я плакала. Должна сказать, было замечательно чувствовать кого-то так близко,
Приключения для моей многострадальной попке или как меня имели. Часть 3. Моя похоть