— Ты дойдёшь домой так? — с сомнением в голосе спросил Рико, застёгивая куртку. Его друг уже натянул капюшон, хлопая варежками по бокам, чтобы согреться. А Криста просто стояла в коридоре, босая, абсолютно обнажённая, как будто это был обычный летний день. Она невозмутимо расчёсывала мокрые после душа волосы, глядя на своё отражение в мутноватом зеркале у выхода.
— Конечно, — усмехнулась она, откидывая прядь за ухо. — Мне мороз — пустяк.
Парни переглянулись. В их взглядах смешались восхищение, тревога и лёгкая капля ревности — не к друг другу, а к самой её природе. Кто она такая, эта девушка, что идёт по снегу как по паркету?
— Ну ты даёшь... — пробормотал Рико, подбирая шарф. — Только ты умудряешься выйти из отеля абсолютно голой и при этом выглядеть так, будто идёшь на модный показ.
Криста только хихикнула, грациозно поворачиваясь к ним. Её кожа уже покрывалась лёгкой морозной рябью, но она, казалось, этого даже не замечала.
— А как же одежда? — спросил второй парень, оглядываясь на номер.
Она шагнула к двери, даже не задумываясь о полотенце или халате. Поставила босую ступню прямо на кафель, холодный как лёд.
— Я просто пойду. — Она улыбнулась. — А вы — не теряйтесь.
И прежде чем они успели что-либо ответить, она открыла дверь.
Утро выдалось ясным и ярким. Снег под ногами искрился, как россыпь алмазов, а мороз щипал щеки особенно бодро. Из двери отеля, с лёгким скрипом снега, вышла Криста. Голая. Абсолютно. Ни шарфика, ни обуви, ни даже следа вчерашней дерзкой одежды. Только пар от дыхания и лёгкий румянец на щеках. И на улице -25.
Парней уже не было — у каждого свои дела, суета, день начался. А Криста осталась. Одна, с лёгкой дрожью в пальцах, и с ощущением... свободы. Настоящей, без прикрас.
Она сделала шаг по тротуару. Холодный снег прилип к ступням.
— Бррр... — пробормотала она, оглядываясь. — Вчера я где-то тут скинула свою куртку... вроде бы возле лавочки? Или у почтового ящика?..
Но всё вокруг выглядело одинаково белым и покрытым инеем. Одежда будто испарилась. А может, с ней ушла часть вчерашней реальности. Но сейчас было не до поисков — город просыпался, люди шли на работу, в кофейни, на рынок.
Криста выпрямилась.
— Ну и ладно, — сказала она себе. — Я же закалённая. Домой дойду. Главное — не потерять уверенность.
И зашагала.
Медленно, босыми ногами по тротуару, по утреннему морозу, через весь город. Прохожие оборачивались. Одни — с неподдельным восхищением. Другие — с возмущением. Были и те, кто, затаив дыхание, не мог оторвать взгляд.
— Боже мой... — прошептала женщина с сумкой на санках.
— Да она что, с ума сошла? — пробормотал пенсионер, укутанный в три шарфа.
— А я её знаю, — шепнул парень другу. — Это Криста. Она всегда такая.
Некоторые хихикали, кто-то свистел. Несколько женщин в пальто кинули на неё осуждающие взгляды и что-то буркнули сквозь зубы. Но Криста шла. Не отвечая. Только слегка приподняв подбородок и улыбаясь своим мыслям.
Она чувствовала каждый порыв ветра, каждую снежинку на плечах, каждый взгляд на себе — как прикосновения. Было холодно. Больно. Сложно. Но в то же время — восторженно.
Когда она проходила мимо витрины булочной, пекарь, вытирая руки о фартук, уставился на неё и пробормотал:
— Господи, да кто же так по утрам ходит?..
А Криста в ответ, даже не сбавляя шага, шутливо бросила:
Мама друга