к окну в нашем здании, откуда могли видеть, где находится Мэйберри. Он было в месте, откуда открывался один из лучших видов с камер видеонаблюдения. По тому, как он раскачивался взад-вперед, было ясно, что он пьян. Мы быстро придумали план. Джек вышел через одну из боковых дверей и остался рядом со зданием, вне поля зрения камеры, а я смело вышел через главный вход.
Как только Мэйберри увидел меня, он закричал: - Ты гребаный мудак, Бэнкс. Это из-за тебя меня уволили и лишили допуска к секретной информации. Я это знаю. Я собираюсь надрать тебе задницу.
Я скорее потрусил, чем побежал, к месту, находящемуся в поле зрения камеры, рядом с тем местом, где находился Джек. Я подпустил Мэйберри достаточно близко, чтобы он ударил меня. Хотя это был всего лишь скользящий удар по моему плечу, я упал так, словно это был самый сокрушительный удар в истории. Когда Мэйберри оказался надо мной, готовый ударить снова, Джек появился в поле зрения камеры, схватил Мэйберри и нанес ему один удар предплечьем в челюсть, точно так же, как если бы он был отбегающим противником.
Мэйберри отлетел по меньшей мере на полтора метра назад, потеряв сознание. Джек подошел ко мне и помог подняться, а я притворился, что у меня кружится голова, и прислонился к машине. Джек позвонил в 911 - все это происходило на виду у камер видеонаблюдения - и копы были там в течение трех минут.
Мэйберри был прикован наручниками к носилкам, на которых его увезла машина скорой помощи, и один из полицейских поехал с ним в больницу. Я заполнил необходимые документы, чтобы выдвинуть обвинение в нападении, а затем забрал детей и отправился на выходные на прекрасный горный курорт.
В конце выходных я сказал детям, что мы с Эллисон разводимся. Эмбер казалась счастливой. Двое других отнеслись к этому на удивление спокойно, приняв близко к сердцу мою гарантию, что мы оба будем относиться к ним с такой любовью, насколько это возможно.
Когда мы вернулись в воскресенье вечером, Эллисон была далеко не такой разъяренной, как я думал. Готовясь к возможному срыву из-за нее, я перевез все свои самые ценные вещи и большую часть одежды в хранилище с регулируемой температурой. Однако у меня не было намерения переезжать из этого дома.
Как только дети рассказали ей, чем мы занимались во время наших веселых выходных, мы с ней разговорились.
— Я знаю, что ты организовал эту видеосъемку, Брайан. Хотя и не знаю, как тебе это удалось, - были ее первые слова, хотя и более примирительным тоном, чем я мог бы подумать.
— Никаких извинений? Никаких "это была ошибка"? Никаких "пожалуйста, прости меня"? – спросил я. - Просто обвиняешь меня в чем-то, чего, как ясно из всех улик, я не совершал? - ответил я, стараясь казаться возмущенным на случай, если она записывала наш разговор.
— Я была занята в эти выходные, Брайан. Я наняла адвоката и эксперта по компьютерам. Опять же, я не знаю, как тебе это удалось, но ты действительно хорошо замел свои следы, и мне будет трудно превзойти это исполнение "негодная мать", которое ты мне приписываешь. Однако я надеюсь, что мы сможем прийти к какому-то решению по поводу опеки.
— Конечно, мы можем, Эллисон. Ты даешь мне единоличную опеку и дом, чтобы детям не пришлось переезжать, а я обеспечу тебе свободное посещение. Я также куплю дом для тебя с Мэйберри, чтобы вы могли оторваться по полной. Ты слышала, что он не просто без работы, но и без карьеры?
О том, как меня сделали подругой моей же девушки