глазах и выразительных карих зрачках. Я слышал о карих глазах, которые были такими темными, что казались черными. Я также слышал о людях, которые были настолько полны дерьма, что у них были карие глаза... но ее глаза сверкали.
И дело было не только в ее глазах. Ее голос казался волшебным. У нее был один из тех голосов, которые звучат хрипло, но в то же время мелодично. Думаю, лучший способ описать это - сказать, что она говорила так, как поет Стиви Никс.
Это был тот же тон, но акцент был другой. Это был один из тех мягких южных акцентов, которые сводят меня с ума. Это был не тот режущий слух деревенский говор или неописуемый луизианский каджунский акцент, который придавал всему, что она говорила, легкий, очень сексуальный привкус.
Пока я стоял там и пялился на нее, чуть ли не до грубости, все пошло наперекосяк. В ней не было ничего осмысленного. У нее были слишком длинные ноги. И джинсы просто обтягивали ее ягодицы, но... у нее были довольно стройные бедра. Это было так, словно Бог сыграл со мной злую шутку.
Если подумать, то в ней действительно было лучшее из обоих миров. У нее были округлые, полные ягодицы, которые так и хотелось сжать, но в то же время у нее не было той сверхширокой фигуры, как у Кардашьян в песочных часах, которая была в двух шагах от того, чтобы стать толстушкой.
Верхняя часть ее тела была такой же. У нее были очень узкие плечи, но то, как ее футболка с надписью "Крепкая фигура Форда" открывала грудную клетку, создавало впечатление, что под чем-то, что, вероятно, было лифчиком "Крепкая фигура Форда", спрятаны очень крепкие сиськи.
Но что меня по-настоящему тронуло, так это личико в форме сердечка под длинной густой копной медово-светлых волос.
Я уже описывал эти невероятные искрящиеся карие глаза, поэтому пропущу их. Я также пропущу ее нос, потому что в нем не было ничего особенного. Но ее пухлогубый ротик, похожий на бантик купидона, казалось, по желанию изображал улыбку, надутые губы и несколько других движений, которые были присущи только ей.
Моя эмоциональная сторона, казалось, говорила: - Чего бы ты ни захотел, это твое. - К сожалению, мой мозг был за главного, и то, что он думал, было отфильтровано недавними событиями и моим разбитым сердцем. Мой разум, казалось, говорил: - Все женщины чертовски порочны, а эта, наверное, в десять раз более порочна, потому что она такая чертовски красивая, что на нее трудно смотреть.
Итак, когда я, наконец, открыл рот настолько, чтобы начать говорить, слова, которые я произнес, прозвучали примерно так: - С чего бы мне делать тебе одолжение?
— Потому что Нэнси сказала мне, что ее зять был самым лучшим, - улыбнулась она.
Мне было чертовски трудно сохранять каменное выражение лица. Но я знал, что внутри у меня все рушится.
— Что за услуга?.. Я имею в виду – какую услугу? - уточнил я.
— Я хочу, чтобы ты принял в этот клуб... - начала она.
— О нет, - сказал я. - Этого не случится. Я ни за что не позволю тебе...
Самое смешное, что даже когда я это говорил, что-то внутри меня искало способ сделать именно это. Может быть, я мог бы переделать этот клуб для жертв обмана, свободный от гендера. Может быть, я мог бы заявить, что какой-то федеральный закон предписывает нам это... нет, у нас в клубе было слишком много проклятых юристов.
Вот она, с этой своей улыбочкой, качает головой.
— Только не мне, Эрик, - ухмыльнулась она. - Моему, папочке!
Муж и жена-одна сатана