разговаривал с ним, Элли смотрела телевизор, а когда отключился, предупредил ее, что еду за машиной, а пока ушел в наш кабинет по делам. Поздний час пробудил во мне воспоминания о прошлой ночи, и прежде чем я осознал это, начал возбуждаться.
— Хочешь поехать со мной? — спросил я, когда оставалось двадцать минут до назначенного времени.
Мы молча посмотрели друг на друга, а потом она спросила:
— Ты снова возбудился?
— Немного, — ответил я с глупой ухмылкой.
— И что, вот так просто? Твоя жена дает другому мужчине? — спросила она со странным выражением лица, в котором на самом деле был не гнев, а скорее раздражение.
— Ну, я бы, конечно, так не выразился, и я ничего не говорил о «дает». Ладно, слушай, все в порядке. Я поеду один, — ответил я и пошел прочь. Но через несколько шагов я оглянулся через плечо и добавил: — Может, увижу Таню.
Через пять минут она уже была в дверях кабинета и сказала:
— Это совсем не смешно.
Конечно, я подумал, что поступил весьма умно, и расхохотался, а Элли только покачала головой.
— Я просто съезжу туда и обратно. Это не займет много времени. Может быть, минут сорок пять, — сказал я.
— Я поеду, если ты действительно этого хочешь, — ответила она с очень странным выражением в глазах.
Я сказал ей, что в этом нет необходимости, хотя и считал, что это было бы очень пикантно, и через несколько минут уже ехал на Эскаладе. Подъехав к двери я увидел ряд из несколько припаркованных машин. На самом деле, я впервые увидел столько машин у его дома, поэтому сразу же забеспокоился о том, что могу там обнаружить. Мне потребовалось два телефонных звонка, чтобы Рафаэль ответил и спустился к двери, и когда я вошел, услышал громкую музыку, доносившаяся из его квартиры.
— Намечается небольшая вечеринка. Не хочешь подняться ко мне? — предложил он и направился к лестнице.
Не могу сказать, что у меня действительно было настроение веселиться, но любопытство взяло верх, и я последовал за ним. Наверху музыка звучала намного громче, свет был приглушен, а в воздухе витал запах марихуаны. Кроме Рафаэля там были трое мужчин и четыре девушки, одну из которых я видел раньше в офисе эскортниц.
— Это член городского совета Эндрюс, а вон там Кларенс Симмонс, — сказал он.
Пока он говорил, я внезапно узнал политика и вспомнил, что Симмонс был активистом в общине чернокожих горожан. Член городского совета Эндрюс тоже был чернокожим, и было ясно, что я нахожусь в разгаре нелегальной вечеринки. Неудивительно, что я заметил некоторую долю подозрения в глазах мужчин, когда они меня рассматривали.
— Этих двух девушек зовут Эйприл и Табита, а там на диване – Селеста, ну а Таню ты знаешь. — сказал он, представляя девушек.
Удивительно, но я не сразу узнал Таню, так как она стояла в одном из плохо освещенных мест. Хотя она и не пошевелилась, но, узнав, одарила меня улыбкой. Все девушки были в нарядах, которые я бы отнес к клубными – очень сексуальных, но немного выше классом того, которое Таня носила на улице. Эйприл и Табита были светлыми блондинками и довольно худыми. Однако у Табиты была огромная силиконовая грудь, которая делала ее легко узнаваемой. У Селесты были светло-каштановые пряди волос, и у нее тоже была искусственная грудь, хотя и не такая объемная, как у Табиты. Она была немного крупнее остальных, но, очевидно, строго следила за тем, чтобы ее вес не выходил за разумные пределы. На девушках, кроме Тани, я заметил татуировки, по
Любовь к зэку.