таяли, вытекая между ног перевозбужденной девчонки-подростка.
Не открывая глаз и по-прежнему делая вид, что не замечает подсматривающего отца, Алёна прогнулась как смогла, отставив свою тяжелую и красивую задницу навстречу окну.
Лампа облила её зад светом, подчеркивая изящные и аппетитные формы.
Медленно взяв себя за ягодицы, девчонка растянула их в стороны, открывая отцу идеальный вид на закупоренный вход в лоно дочери и её соблазнительный, бежевый анал готовый к началу взрослых приключений.
Пётр не знал, специально она это делает или нет, но голову он потерял окончательно.
Бросив теребить член, отец, всё ещё дрожа от бешеного волнения и желания, взялся за край деревянной рамы. Подтянувшись и упираясь ногой в заветный кирпич, Пётр Иваныч почти бесшумно влез внутрь и замер у подоконника внутри комнаты дочки.
— Алёнушка, родная моя, - шепотом окликнул он, всей душой надеясь, что она не закричит от испуга и не разбудит Тамару.
Совершенно голая девчонка не шелохнулась и не вскрикнула. Она продолжала стоять в двух шагах от отца, всё ещё растягивая ягодицы в стороны так, будто предлагала себя ему сама.
«Папа, потрогай меня там», - без слов умоляло её измученное желанием и гормонами тело.
Поняв, что она не боится, Пётр шагнул вперед и осторожно протянув руки, взял её за тонкую талию, красовавшуюся над округлостью роскошной задницы. Пальцы мужика легли на упругую и теплую девичью кожу, заставив дочку наконец вздрогнуть.
— Папа...
— Алёнушка...
Он дернулась и тихо простонала. Но не от испуга или зажатости, а от восторга. Наконец-то, прямо здесь и сейчас её томительное ожидание заканчивалось. Главное ничего не испортить, не вспугнуть момент и чудо случится именно этой ночью, а не когда-нибудь потом.
— Ты так... повзрослела... - прошептал Пётр, продолжая вести руками вниз и подбираясь пальцами к ягодицам дочери. – Такая красавица стала... - сбивчиво выдохнул он, судорожно сглотнув пересохшим горлом.
Пальцы отца повторили формы половинок тяжелого красивого зада Алёны и коснулись разреза между ними. Там было горячее и нежнее, теперь задрожала и дочка, ожидая, когда пальцы папы тронут её самое потаенное и приятное место.
— Не боишься? – водя тыльной стороной ладони по шерстке, тихо спросил Пётр.
— Не боюсь, - выдохнула Алёна, чувствуя, что уже совсем поплыла от наслаждения. – Чего мне боятся, я ведь... с родным папой... - добавила она, упираясь щекой в прохладную поверхность зеркала.
Девочка томно открыла глаза и посмотрела в отражении на то, как похотливо и с восхищением отец смотрит на её формы, с каким трепетом и осторожностью касается, аккуратно мнёт их.
Ощущения первых мужских прикосновений, а тем более отцовских, были настолько волнительными, что сердце Алёны почти выпрыгивало из груди. Сердечко девчонки билось, колыхая округлые груди и заставляя пульсировать кровь в изнывающих от женской тоски сосках.
Отец погладил её спину вновь, медленно прошел подушечками пальцев по ребрам и завел широкие ладони под груди дочери. Соски Алёны легли между его мозолистых пальцев и от сжатия девочка простонала снова, чувствуя нежными ягодицами мощный стояк отца.
Трепетным, тяжелым половинкам Алёнкиной задницы показалось, что их касается дубина толщиной в её девичью руку. И это было правдой, стояк отца лишь немного уступал по окружности предплечью самой Алёны.
Петр качнулся и раздутая, пунцовая головка отцовского члена вылезла из-под резинки штанов. Наконечник лег чувствительной уздечкой на задницу дочери, касаясь бархата юной кожи.
— Папа... Аааа... - выдохнула девочка, утопая грудями в сильных и широких ладонях отца.
— Доченька, - покрыв её плечи поцелуями, шепнул на ухо Пётр. – Если хочешь... - нерешительно начал он.
Деревня и ее веселые обитатели (Часть 3)