Через пару секунд ко мне подошел сотрудник, начавший снимать форму. Я без слов поняла к чему все идет.
— Поработай, петух. У тебя красивая жопа, — сообщил он, когда обнажился полностью.
Я покорно склонила голову. Меня поставили раком. И тут же грубо засадили по самые кишки. Было и больно, и стыдно. Толчки были тугими и глубокими. Я стояла раком и давала себя трахать, как последняя блядь. Мужчина стонал от счастья, а я старалась изо всех сил угодить ему. Через пару минут все было кончено. Я почувствовала внутри себя влагу, а активный мужчина отстранился от моего блядского тела. Потная и чуть подуставшая, я упала на колени, переводя дыхание.
— Ты, че, охуел, петух? Нам западло с тобой за одним столом есть, — сообщил начальник тюрьмы, поправляя погоны на кителе.
Двое жующих мужчин переглянулись, и Марик, взяв тарелку с едой, демонстративно швырнул ее в угол кабинета на пол. Забыв о всяком приличии, я накинулась на еду, рассыпавшуюся по полу.
— А можно мне воды? — спросила я.
Сотрудник в погонах, улыбаясь, быстрым шагом подошел ко мне. По-собачьи преданно снизу-вверх, стоя на коленях, я смотрела на него. Мужчина расстегнул ширинку и достал член. Я снова поняла все без слов. Погладив вялый член, я взяла его в рот. Моча зажурчала мне в небо. Я глотала как могла, едва успевая за скоростью истечения жидкости. Это был настоящий Тошнотинг, но я терпела.
— Я тебе дам бутылку с водой, но ты ёбанная вафельница ее отработаешь, — грубо гаркнул на меня начальник тюрьмы, застегивая ширинку.
Когда бутылка наполовину опустела, в кабинет вошел дежурный и услышал приказ:
— Отведи этого петуха в комнату для проёба, допросов!
Я не противилась исполнению приказа, лишь захватив с собой сумку с женской одеждой.
Оказавшись в отдельной камере со шконкой, я переоделась в женское на глазах у молодого вертухая.
Затем на полминутки в камеру заглянул Марик. Он обнял меня и прошептал на ушко:
— Я тебя тут оставляю на пару часов. Будь послушной блядью.
Я в ответ закрыла на мгновение глаза. Легкая пощёчина наградил меня за покорность.
Я была готова доказать свою преданности своему хозяину.
Начался отсчет двух часов.
В камеру зашел первый. Он был не слишком молод, но с таким огромным членном, что я затряслась от страха быть порваной.Без лишних разговоров он залез на шконку и полез на меня. Я не сопротивлялась, но мужчина был груб и эгоистичен. Раздался треск рвущейся ткани. Потом мне порвали трусы и запихнули их мне в ебальник. Это был Чморинг на грани. Но я не обиделась, а напротив помогала войти в меня, чтоб не разорвал мне дырку. Широко раздвигая ноги, я подмахивала на жестких нарах. Было необычно и жестко.
Меня насиловали!
После первого был второй, потом третий, потом, наверное, четвертый. Я теряла сознание от проёба моей дыры. Это был бесконечный Затраххов.
Через полтора часа меня вытащили в другую камеру.
Когда меня заволокли в новую камеру, я поняла, что она обитаема. В ней было, наверное, человек семь сидельцев. Но при пристальном рассмотрении зэков, я поняла, что это камера петухов. Меня окружили обитатели камеры. Меня прошиб пот и жуткий страх.
— Ты кто? — спросила одна из одетых в женское шмара, рассматривая меня.
— Я, я, Меня хозяин сюда привез ради прикола. Я не виновата, — залепетала я, судорожно блуждая глазами по окружившим меня чмошникам.
— Тебя мразь на полчаса нам отдали. Будешь делать все что прикажем, поняла грязь грязная?! — вопрос,
Один день