молчала. Хотела... чтобы он гордился мной. Потом — пошло легче. Он был терпеливый, нежный, но настойчивый. Пробовал не только классический секс. Мы целовались, он гладил всё тело. Исследовал меня. И в какой-то момент — захотел больше.
— Ты позволила?
— Я ничего не запрещала. Я хотела... чтобы он чувствовал, что я взрослая. Я сделал пометку. Не из формальности. Просто, чтобы не потерять точку.
— Ты вспоминаешь этот вечер с теплом?— Да. Хоть и было немного грубовато. Я была не готова ко всему, что он хотел. Но это стало моим стартом. Я тогда поняла, что у меня есть тело — и оно может всё. С того вечера я больше не боялась близости. Я сел ближе. Но не трогал. Она сидела напротив. Уверенная. Ноги чуть раздвинуты, плечи ровные. Свет — выставлен. Камера идёт. Только голос.
— Ты замужем?
— Да. Восемнадцать лет.
— Секс с мужем? Она усмехнулась. Коротко. Без горечи, но немного грустно. — Раньше — часто. Сейчас... редко. Один-два раза в месяц, если повезёт. Он стал уставать, а я — учусь терпеть.
— Как он тебя трахает?
— Обычно — миссионерская. Он любит, когда я закидываю ноги ему на плечи. Тогда он входит глубже. Сначала ласки. Потом я ему... делаю приятно. Минет. Он это любит. Потом — сам секс.
— Он трахает тебя в попку? Она покачала головой.
— Нет. Не умеет. Или не хочет учиться. Пробовали — больно. Он прямолинейный. Без разогрева, без понимания. Быстро сдаётся.
— У него большой?
— Больше, чем у моего первого мужчины. Но меньше, чем моя игрушка Макс. Сантиметров 14–16. Но толстый. Макс — это мой вибратор. Силикон, с венками. Натуральный. Я с ним... чаще, чем с мужем.
— Хочешь больше?
Она посмотрела в камеру. Щёки розовые. Губы влажные. Взгляд — прямой.
— Да. Хочу! Настоящий живой член. Большой. Горячий. Не пластик. Чтобы чувствовать — все. Себя. Его. Как он берет меня всю.
Я сменил ракурс. Сел ближе.
— А порно ты смотришь?
— Да. Для того, чтобы возбудиться. Жестко. Грубо. Где девушку берут. Не просят. Делают с ней что хотят. Люблю групповуху. Особенно — межрасовое. Когда мужчина в два раза больше. А она — маленькая, хрупкая.Тогда я представляю себя. Не как жену. А как самку. Которую ебут. Потому что она — вкусная. Влажная. И послушная.
— Ты дрочишь под это?
— Да. Иногда с игрушкой. Иногда — пальцами.Быстро. Или медленно. Смотрю. Представляю. Что кто-то заходит — сильный. И входит в меня, пока я даже не открыла глаза.
Я встал.
Не сразу — с паузой. Чтобы дать ей время осознать: сейчас что-то начнётся, и это будет не «игра», не «ролевое» — а реальность. Камера продолжала писать. Свет не гас. Лиля сидела — полуобнажённая, ноги чуть раздвинуты, грудь тяжело дышала. Она уже не в «кастинге». Она — в процессе. В правде. В том моменте, который никогда не повторится таким же. Только сейчас. Только с этим телом. Я подошёл ближе.
Остановился. Протянул руку.
— Покажи мне, — сказал я.
— Что?
— Как ты это делаешь. Когда одна. Под порно. С Максом. Или без.
Она на секунду зажмурилась. Вдохнула — медленно сняла платье. Потом вытянула ногу, подтянула другую, опёрлась на спинку дивана.
Теперь её киска была прямо передо мной. Открытая. Мягкая. Уже влажная.
Она коснулась её кончиками пальцев.
И вздрогнула.
— Дальше. Не прячь. Пусть всё видно. Камера работает. Она раздвинула губки.
Розовая мокрая киска, приоткрытые губки. Пальцы — аккуратно, но уверенно — скользнули по клитору. Кругами. Потом вниз. Один палец — внутрь.
Она застонала.
— Громче.
— Я... стесняюсь...
— Громче, Лиля. Ты не дома. Ты не с мужем. Ты здесь,
Перед свиданием