уже меня смертная тоска в тесных застенках твоего анала, и особенно это их проклятье не умещения.
— Вы бы попробовали уж выйти оттуда.
— Чего?! А я и пытаюсь выйти прямо сейчас, щенок ёбаный! И всё это «красноречие» развожу оттого, что совсем на другом сосредоточен. Погоди-ка! То есть я тут дёргаю хуй до седьмого пота, а ты даже не почувствовал?!
— Ну да.
— А-а-ах ты, сука-блядь, распронаёбаный, нахуй, хуй!! Ты понимаешь, что он застрял наглухо в твоём комарином очке?! Хули вообще меня в это втянул, пупс ты любознательный! А может, ты из КГБ? Из ЦРУ?? Слишком уж в гору шли мои дела – и тут такая дешёвая идиотская провокация. По-тупому попался на узком месте засланного пидорка!
— Нет, уверяю Вас, я сам по себе. Клянусь. Я взаправду писателем стать хотел, чувствовал в себе призвание...
— Ну а теперь чего чувствуешь в себе, а? Ладно, хуй с тобой. Погорячился. Просто никогда я ещё в такую жопу не попадал. Да не плачь ты, дурень! Надо срочно как-то решать вопрос. А то засекут – и вместе пойдём по 121-й. Если нам даже врачи не помогут, так и будем отбывать срок как два клоуна: Умка и Узко. Тебе-то уже хуже не будет, я как-то не горю желанием получить хуёв в очко. Ах да, ещё в рот нам напихают – тут риск одинаковый. А что касается испражнений... Ой, блядь, ну всё, так жить нельзя, передай мне со стола телефон, я срочно звоню Ларисе. Куда?!! Провод не вырви! Хорошая секретарша, она поймёт. Говорят, берёт отменно, а потом всё-всё проглатывает, но я пока уклонялся от такой пошлости – крутить роман с собственной подчинённой. Давай трубку уже сюда. Вот сука, он у меня встал ещё. Тык-с, тыкс, тыкс, так-с, так-ос, во. Аллео! Лара? Как сама? О как. Угу. Да. Молодец. Ничего себе. Оййй. Ну ты даёшь! А они чего? Ха-ха-ха! Во дураки. Угум. Могёшь... Да «Могёшь», говорю!! А. Это хорошо. Аъа. Ловко. Н-да. Слушай, тут такое дело... Не заглянешь в мой кабинет? Да, сейчас. Помощь твоя нужна очень. Косметичку захвати на всякий. Да как придёшь – тебе и объяснений не понадобится никаких. И вообще это не интеркомный разговор. Всё, давай.
— Что же Вы дверь-то забыли запереть, Владлен Нафаниилович? Были заняты таким сокровенным делом – и вот, такая неосмотрительность.
— Я не понял, ты сейчас смеёшься надо мной, Лариска? И не суди так поверхностно. Тут молодой писатель... хотел узнать... а потом у меня всё застряло. Он народное выражение проверить не мог. А теперь я ну никак не могу вытащить. Но я не гомик, и он тоже. У него, между прочим, такая дырка, что и стерженёк от авторучки просунешь с трудом. А я всего лишь проверить хотел. Я обычный, я баб люблю, и у меня большой – погляди сама, убедись. Мне в ГУМ давно пора скататься. Мы-то думали: раз-раз – и всё. Пожали бы руки и нормально разошлись с верным пониманием старой прибаутки. Что ты смотришь?
— А-а-а. Мгм в очо не горячо? Ну и как оно? Всё-всё-всё, не дуйтесь. Сочувствую. Но монолог Ваш был бы куда убедительней по телефону, а не наглядно. Кстати, здравствуй. Как тебя звать? Как самочувствие?
— Витя Лутников. Плохо. Там всё печёт, и их член будто ещё больше становится.
— Видно, ты недавно был принят?
— Ага.
— Теперь видишь, каково тут бывает. Ну что ж, попробуем вазелином.
— На ствол мажь. Чему вас там только на литфаках учат.
Работадатель