как соки из ее влагалища смешиваются с мочой, как спазмы сотрясают ее тело. Поток был долгим и обильным.
Когда он наконец иссяк, Элеонора стояла, тяжело дыша, дрожа всем телом, ее пальцы все еще лежали на влажном клиторе. На полу, у ее ног, образовалась небольшая лужица.
А Марта стояла перед ней, с ног до пояса мокрая, блестящая, с рукой, засунутой под кружево стрингов, быстро и жадно работающей. Ее лицо было искажено близким оргазмом.
Нора опустилась на колени перед Мартой, несмотря на мокрый пол, и ее руки схватили девушку за бедра. Женщина прижалась лицом к мокрому кружеву стрингов, к животу горничной, пахнущему ее мочой и возбуждением девушки.
– Кончай! – приказала она хрипло, ее язык лизнул мокрую кожу на животе Марты, чувствуя солоноватый вкус. – Кончай сейчас же! На меня!
Приказ, смешанный с прикосновением языка, стал спусковым крючком.
Марта вскрикнула, ее тело содрогнулось, бедра дернулись вперед, прижимаясь к лицу Элеоноры. Горячий поток ее сока хлынул на пальцы, смешиваясь с остатками мочи женщины на ее коже, заливая руку. Девушка кончала, стоя в луже, пахнущей ею и Элеонорой, с лицом хозяйки, прижатым к ее мокрому животу.
Тишину номера нарушало только тяжелое дыхание двух женщин. Запах секса, пота и мочи висел в воздухе густым, интимным облаком. Солнечные лучи освещали комнату: мокрый паркет, лужицу, блестящие ноги Марты, Элеонору, стоявшую на коленях перед ней.
Женщина медленно подняла голову. Она посмотрела на Марту, на ее мокрое тело в черном кружеве, на ее счастливое, опустошенное лицо, и улыбнулась, проводя рукой по мокрому кружеву на бедре девушки.
– Прекрасно, – прошептала Нора. – Абсолютно прекрасно. Теперь, моя дорогая Марта... – она встала, чувствуя, как моча стекает по ее внутренней стороне бедер. – Нам обеим нужен душ. И, думаю, тебе стоит остаться в моем белье. Оно тебе идет куда лучше, чем эта уродливая форма.
Женщина взяла дрожащую руку горничной и повела ее в сторону огромной мраморной ванной комнаты, оставляя за собой мокрые следы на паркете, а в воздухе – следы власти, желания и золотого дара, стершего границы между гостьей и горничной.
Ночные Беседы 1