недели! Как раз, считай, я вернулась, мы с тобой... гм... того, и вот тебе, пожалуйста! Видишь, тут написано! - Тыкала она ему бумажкой под нос.
— Он взял её из рук, внимательно перечитал, прикинул что-то в голове, бросив взгляд на календарь и считая полушепотом числа, и потом, немного нерешительно отдал ей справку, натужно улыбнулся и притянул жену к себе и чмокнул куда-то в висок:
— Ну что же тогда... Хорошо. Так долго хотели... поздравляю чо! Ура-ура! - Совсем не радостно, а глубоко в задумчивости пробормотал он.
Но водочка с закуской сделали его помягче. Выпив полбутылки, в одиночку (так как Ксения тут же включила "женщину на сохранении", отказавшись от "всего вредного"), его потянуло на философствования. Он стал мечтать о мальчике и примирился с девочкой, облобызал жену и, потащив её в спальню, раздел и неловко, загнув около кровати, празднично взял раком стоя. Пользуясь его опьянением и от того затянувшимся актом, Ксения тихонько просунула руку между ног и, закусив губу и сжав коленки, незаметно кончила раньше мужа, представляя при этом совсем другого мужчину. Это был даже не один конкретный персонаж, а сборный образ всех ее "южных" мужчин сразу: напор Руслана, объем Егора и обходительность Даниила Петровича. Даже дома эти мужчины не оставляли её, помогая достичь удовольствия в довольно стесненных обстоятельствах! Ах, как она кончила! Тихо, молча, чтобы не вспугнуть мужа, до крови кусая губы, чтобы не застонать.
***
Ксения Семеновна менялась на глазах. Не снаружи, срок был пока незаметный, но внутри. С одной стороны её наполняла радость скорого материнства, с другой — многие мысли и тревоги теснились в её грациозной и буйной головушке. Каждый день теперь она прислушивалась к себе. Ждала появления каких-то признаков, изменений, хворей и слабости. Но день за днём ощущала себя полностью здоровой и полной сил. Ей хотелось петь, смеяться, бегать, а не ходить, летать от ощущения зарождающегося внутри счастья. Но ещё ей всё время "хотелось". Растревоженная и проголодавшаяся женская сущность, обильно справленная множеством курортных членов, языков и пальцев, не могла теперь игнорировать телесные потребности, оказавшиеся у неё такими ненасытными. Наоборот, получившая столько наслаждения за небольшой период времени, теперь женщина изнывала от невозможности вернуться к тем временам. Три умелых мужчины один за другим, на весь день ей бы сейчас совсем не помешали.
Она ловила себя на том, что постоянно крутит головой, выискивая фигуры и лица, разглядывая встречных мужчин, даже знакомых, с одной только грешной мыслью: "а что если" и "как они в постели?".
После работы она теперь не бежала домой, чтобы приготовить, расставить всё к приходу мужу — перебьётся. Она гуляла . Неторопливым шагом она выбирала самый долгий путь домой, шла по оживленной улице, заглядывала в магазины, даже иногда вставала в очередь, даже не зная, за чем она выстроилась. А сама смотрела во все глаза, ловила взгляды, замечала мужчин, разных возрастов, но с одной целью — найти такие же взгляды, как у её любовников на море: открытые, заинтересованные, с огоньком и обещающей большое удовольствие особой самцовой решительностью. Но мужчины отворачивали взгляды. Зашугано они смотрели на свои ботинки, в газету, на прилавки или пересчитывали мелочь в раздрюзганых портомонетах, и никто не отвечал на её пытливый взгляд.
"Почему это было так легко на отдыхе и почти невозможно здесь, дома?!" — Недоумевала Ксения. "Вот та же я, мужчины ничуть не отличающиеся. Наверняка и желания у них такие же. Почему же они такие несмелые? Может от того, что трезвые?!" — Логически рассудила женщина. "Да и вправду, кто начнет приставать к замужней, когда
Восточная стеснительность