сильно, что его пальцы оставляли синяки на моей коже. Его лицо, всё ещё обрамлённое длинными волосами парика, было бледным, а глаза, покрасневшие от слёз, смотрели в пустоту. Моя юбка, пропитанная спермой и потом, липла к бёдрам, а кружевное бельё, порванное и влажное, натирало кожу. Моя киска и анус саднили после вчерашнего двойного проникновения, и я чувствовала, как сперма, всё ещё вытекающая из меня, пачкает сиденье. Карим, сидевший впереди, бросал на нас насмешливые взгляды через зеркало заднего вида, а Рустем, сидящий рядом с ним, поигрывал чётками, его холодные глаза то и дело скользили по нам.
— Ахмед ждёт, шлюхи, — сказал Карим, его голос был пропитан издёвкой. — Сегодня вы покажете, на что способны. Не разочаруйте его, или пожалеете.
Я сглотнула, пытаясь подавить страх, но он, словно яд, растекался по моим венам. Антон молчал, его пальцы дрожали в моей руке, и я знала, что он чувствует то же самое. Мы были их игрушками, марионетками в руках Ахмеда, и эта мысль разрывала моё сердце. Но ещё хуже было осознание, что моё тело, несмотря на весь ужас, начало откликаться на унижение. Я ненавидела себя за оргазмы, которые пережила, за то, как моя киска пульсировала, когда меня трахали, и за то, как я невольно смотрела на Антона, когда его растягивали два члена. Это было неправильно, но я не могла это остановить.
Машина остановилась перед огромным особняком, окружённым высоким забором. Свет из окон лился на ухоженный газон, а изнутри доносились приглушённые голоса и смех. Карим и Рустем вытолкали нас из машины, и я почувствовала, как холодный ночной воздух обжигает мою кожу. Моя юбка задралась, обнажая стринги, и я попыталась поправить её, но Рустем схватил меня за руку. — Не тронь, шлюха, — рявкнул он. — Пусть все видят, какая ты.
Нас провели через массивные двери в просторный зал, освещённый хрустальной люстрой, которая отбрасывала блики на мраморный пол. В центре зала стояла огромная кровать с чёрным шёлковым бельём, окружённая группой мужчин — их было около десяти, все разные, но с одинаковым голодным взглядом. Они переговаривались, смеялись, держа в руках бокалы с виски, а их глаза жадно скользили по нам. Я узнала Ахмеда — его массивная фигура выделялась среди остальных. Он сидел на краю кровати, его тёмные глаза блестели, а на губах играла властная улыбка. Его рубашка была расстёгнута, обнажая мускулистую грудь, покрытую тёмными волосами, а брюки уже были расстёгнуты, и я видела бугор в его паху.
— Ну что, шлюхи, готовы развлечь нас? — сказал он, его голос был низким, почти рычащим. — Подходите ближе.
Антон, в своей порванной юбке и чулках, дрожал, но подтолкнутый Каримом, сделал шаг вперёд. Я последовала за ним, чувствуя, как пол холодит мои босые ноги. Моя грудь, едва прикрытая лифчиком, колыхалась, а соски, твёрдые от холода и страха, проступали сквозь тонкую ткань. Мужчины вокруг загудели, их голоса слились в гул похоти и насмешки.
— Смотрите, какие куколки, — сказал один из них, высокий, с короткой стрижкой и татуировкой на шее. Я узнала его — это был Магомед. — Давай, Ахмед, начинай с девки.
Ахмед кивнул, похлопав по кровати. — Ложись, — приказал он мне, и я, дрожа, забралась на шёлковое бельё. Оно было холодным, скользким, и я чувствовала, как моя кожа покрывается мурашками. Ахмед лёг на спину, его член, массивный, с толстой багровой головкой и выступающими венами, торчал вверх, блестя от предэякулята. Его запах, резкий и мускусный, ударил мне в нос, вызывая тошноту, смешанную с предательским возбуждением.
ответ на письмо