на скрипящий стул, достал пачку дешевых сигарет, зажег одну и выпустил в потолок облако едкого дыма, который даже мне, стоящему за перегородкой, показался удушающим. Его лицо, красное и покрытое щетиной, растянулось в наглой ухмылке, а маленькие глаза блестели похотью и самодовольством.
Алина осталась на постели, ее тело, дрожащее от усталости и возбуждения, было в полной власти Виталика. Ее длинные ноги, обтянутые телесными чулками, которые сползли до щиколоток, дрожали, а ее грудь, подпрыгивающая при каждом толчке, была покрыта багровыми следами от грубых рук Виталика. Ее половые губы, набухшие и чувствительные, блестели от влаги, а ее анус, покрасневший и открытый, все еще выталкивал капли спермы Петра. Виталик, здоровенный, как медведь, с туповатым лицом и дебильной ухмылкой, нависал над ней, его массивное тело колыхалось при каждом движении. Его член, длинный и толстый, с вздувшимися венами и багровой головкой, блестящей от ее слюны и соков, вбивался в ее рот с такой силой, что ее щеки втягивались, а горло двигалось, пытаясь принять его размер. Слюна, стекающая из его рта, капала прямо в ложбинку между ее грудями, которые он сжимал своими огромными лапами, оставляя багровые следы на ее гладкой коже.
— Ух, ты... Класс! Расслабься, тетя, чо ты ломаешься?... Мы же делаем тебе хорошо... Ыгыгыгы... — прогундосил он, его голос был высоким и писклявым, не соответствующим его огромной фигуре.
Алина, моя нежная Алина, оказалась в центре этого кошмарного сэндвича, зажатая между грубыми мужскими телами. Ее тело, изящное и хрупкое, казалось неуместным под этим здоровенным детиной. Она уже не сопротивлялась, ее стоны, полные страсти, эхом отдавались в комнате, а бедра робко подмахивали его ритму. Ее потное лицо гримасничало от наслаждения, а помутневшие от страсти глаза сверкали в отблесках лампы. Ее губы, припухшие и влажные, скользили по члену Виталика, а ее пальцы, с ярким маникюром, отчаянно теребили клитор, пытаясь довести себя до очередного оргазма. Ее половые губы, набухшие и чувствительные, дрожали под ее прикосновениями, но, несмотря на ее усилия, она, похоже, не могла кончить. Ее ногти, идеально накрашенные, почти раздирали ее складки, и ее стоны становились все более отчаянными, полными неудовлетворенной жажды.
Виталик, все еще трахающий ее рот, издал громкий рык, его тело напряглось, и я увидел, как его член начал пульсировать. Он кончил, струи густой, белой спермы хлынули в ее горло, и Алина, моя Алина, пыталась глотать, но не справлялась. Сперма вытекала из уголков ее рта, стекая по подбородку и капая на ее грудь, оставляя блестящие дорожки на ее коже, где ее соски, набухшие и чувствительные, дрожали от каждого движения. Виталик, с дебильной ухмылкой, вытащил свой член, все еще блестящий от ее слюны и его семени, и, не давая ей передышки, схватил ее за талию, словно куклу. Его грубые руки, покрытые мозолями, с силой развернули ее тело на постели, так что она оказалась на спине, ее ноги широко раздвинуты, а влагалище, блестящее от влаги, полностью открылось перед ним.
— Ща я тебе еще добавлю, тетя! — прогундосил он, его голос дрожал от возбуждения, а глаза горели похотью. Он направил свой член, все еще твердый и пульсирующий, к ее влагалищу. Его багровая головка, крупная и блестящая, уперлась в ее нежные половые губы, медленно раздвигая их. Я видел, как ее складки, розовые и влажные, растягиваются, обхватывая его толстый ствол, словно пытаясь удержать его. Ее внутренняя плоть, мягкая и эластичная, плотно охватывала его член, приспосабливаясь к его размеру, а тонкие слизистые складки скользили по вздувшимся венам, создавая влажные, чавкающие звуки. Ее клитор, набухший и чувствительный,
Лучшее лекарство - от верности