ее соками, и подносит к ее приоткрытым губам, воздух между ними вибрирует от напряжения. — Оближи, — командует он резко, голосом, полным неумолимой власти, эхом отдающимся в бухте.
Наташа замирает на миг, ее глаза вспыхивают сомнением, но затем она раскрывает губы, розовый язычок робко касается черной кожи, пробуя солоноватый вкус себя самой, и это прикосновение разжигает в ней огонь. Осмелев, она шире открывает рот, алые губы обхватывают палец, и он скользит внутрь, заполняя пространство, пока она сосет его целиком, обсасывая каждую каплю с жадностью, ее щеки втягиваются от усилия. — Хорошая шлюха! А теперь на колени, отдохни чуток. Пора заняться твоей подружкой, — он давит на ее хрупкие ключицы, и Наташа опускается на колени в мягкий кварцевый песок, который обжигает кожу, ее тело — бледное, почти эфирное, с проступающими ребрами под тонкой кожей — резко выделяется на фоне его атлетической, шоколадной фигуры, мускулы которой переливаются под солнцем как полированный камень. Он захватывает мой член лапищей, сжимая с грубой силой, от которой волна жара прокатывается по мне.
— Разве это член, белый мальчишка? Вот что значит настоящий инструмент, — он трясет своей массивной черной дубиной перед нашими лицами, она качается тяжело, венозная сеть пульсирует, головка набухает бордовым блеском. — Думаю, тебе он тоже по вкусу! Ты же типичный куколд, сиси-мальчик.
Сядь рядом со своей потаскухой, сиси-мальчик.
Я опускаюсь на песок рядом с ней, наши плечи соприкасаются, перед этим доминирующим господином, чье присутствие подавляет как тропическая жара. Он сгибает одну ногу в колене, ставя ступню на выступ скалы на уровне пояса, вторая нога твердо упирается в песок, и в этой позе его тяжелые, висящие яйца покачиваются как маятник, а толстая колбаса члена болтается соблазнительно, покрытая сетью вен. — Что уставились, шлюшки? Обслужите вашего Босса! Покажите все, на что способны, и то, что прятали в своих фантазиях. Мы с Наташой обмениваемся взглядами, в ее глазах — смесь возбуждения и страха, в моих — то же самое, сердца стучат в унисон. По его жесту, без слов, она пристраивается сзади, ближе к его ягодицам, а он пальцами раздвигает свои упругие, шоколадные половины, выставляя напоказ тугой, сморщенный анус, темный и манящий в своей запретности. Наташа смотрит на него завороженно, затем приближает губы, ее дыхание касается кожи, и язычок нежно проводит по кольцу, оставляя влажный след, повторяя движение раз за разом, пока не переходит в полное лизание, ее язык порхает по блестящей от слюны поверхности, проникая в складки с растущей смелостью.
Он, с довольной ухмылкой, кивает мне на свой член, и я понимаю намек, присаживаясь перед ним, уставившись на этот толстый ствол, где вены извиваются как реки на карте, кожа натянута и горяча. Рукой я пытаюсь обхватить его у основания, но пальцы едва сходятся, сдвигаю крайнюю плоть, обнажая полную, бордовую головку, и заглатываю ее, чувствуя, как она растягивает мой рот, давит на горло, пока я стараюсь протолкнуть глубже, слюна течет по подбородку, а вкус соли и мускуса заполняет все ощущения.
Я продолжаю играть с его массивной колбасой, опуская руку ниже и захватывая ее ртом, насаживаясь губами на горячий ствол, который твердеет мгновенно, становясь еще толще и жестче, без усилий проникая в глубину моего рта, растягивая щеки и давя на небо. Он упирается в горло, не позволяя заглотить целиком, только до середины, где я чувствую его пульсацию, как биение сердца, и вкус соленого мускуса, смешанного с потом от жары тропического дня. Нашему шоколадному семейному гостю явно доставляет удовольствие зрелище двух бледных супругов, преклонившихся перед
