плотнее. Она уже не первый раз работала обнажённой перед Сергеем, но сейчас что-то изменилось.
Все её прошлые мужчины были как по шаблону: высокие, спортивные, ухоженные. Сергей же был их полной противоположностью - среднего роста, с животом, густыми тёмными волосами на груди и руках, с этой тяжёлой, чуть небрежной манерой двигаться. И всё же, когда он смотрел, в его взгляде было столько прямой, грубой власти, что от этого у неё перехватывало дыхание.
Она стояла, полностью обнажённая, чувствуя, как внутри сочетается холодная сдержанность и странное, тихое возбуждение.
Сергей задержал взгляд на её бёдрах, поднял камеру.
— Замри, - сказал он, и щёлк затвора разрезал тишину.
Сергей делал вид, что полностью сосредоточен на кадрах - проверял угол света, поправлял штатив, щёлкал спуском камеры. Но в голове уже давно всё было разложено по шагам. Он знал, что Настя постепенно перестаёт воспринимать его как просто фотографа, и что каждое «случайное» касание, каждый взгляд - подталкивает её туда, куда нужно.
Ещё чуть-чуть, думал он, скользя объективом вдоль линии её бедра, и эта сучка сама встанет так, как я захочу. Ещё чуть-чуть - и я её трахну прямо здесь, на этом ковре, под светом софитов.
Снаружи - ровный голос, короткие команды:
— Повернись. Ещё. Замри.
Внутри - нетерпение, почти сладкая уверенность, что момент уже близко.
Сергей подошёл вплотную, так что между ними не осталось и сантиметра воздуха.
— Не так... - произнёс тихо, почти у самого уха, и тёплое, влажное дыхание обожгло кожу. - Сейчас поставлю как надо.
Его руки легли на талию, тяжёлые, властные. Пальцы упёрлись в её бока и медленно потянули назад, заставляя прогнуться. Он чуть подался вперёд, а она ощутила, как его живот и грудь скользнули по её спине.
— Спину... дугой, - сказал он, и одна ладонь спустилась ниже, к бёдрам, скользя по ним так медленно, будто он хотел запомнить каждый миллиметр.
Сергей задержался на мгновение, просто глядя - не торопясь, как будто смакуя картину. Его взгляд скользил по Насте снизу вверх: от ступней к длинным ногам с напряжёнными мышцами бёдер, к попке, округлой и идеальной, с ямочками на крестце, блестящей от мягкого света лампы.
Он любовался изгибом её спины - в этой позе позвоночник рисовал идеальную дугу, кожа казалась особенно гладкой, нежной. Её плечи дрожали едва заметно - то ли от волнения, то ли от того, что она держит позу. Каскад волос свисал с одной стороны, открывая шею, а лопатки отчётливо выступали, выдавая волнение под маской спокойствия.
Но больше всего Сергея завораживало то, что было между её ног. Он видел всё: влажную, приоткрытую щёлочку, едва заметную пульсацию внутри, тёмную линию, уходящую между ягодиц, пухлые, налитые губки, которые были слегка раздвинуты. Влажность блестела в свете лампы - намёк на желание, на ту тайную реакцию, которую вызвал не объектив, а именно его взгляд, его присутствие. Он замечал, как кожа вокруг нежная, с розовым оттенком, как каждая мышца у неё подрагивает, когда он чуть дольше задерживается глазами.
— Чуть шире, - негромко скомандовал он, аккуратно взяв Настю за колено и мягко раздвигая её ногу ещё дальше. Его пальцы скользнули выше по внутренней стороне бедра - медленно, будто нарочно затягивая ожидание. И вот рука оказалась там, где кожа была особенно горячей от волнения.
Он провёл пальцами по её влажной щели - осторожно, но с намерением. Настя едва слышно выдохнула, по телу пробежала дрожь, и она поймала себя на том, что хочет этого прикосновения ещё сильнее. Каждый его жест отзывался в ней пульсом между ног, а дыхание стало слишком быстрым.
Возвращение солдата