она плотная, но с соблазнительными формами... он предположил, что у нее вес 160 фунтов (72, 5 кг), задница, от одного взгляда на которую он хотел бы сбросить с себя лишние килограммы, и мускулистые, подтянутые ноги, которые просто кричали о том, что она редко пропускает тренировки в тренажерном зале. Он не был большим поклонником татуировок у нее на груди, и ему не нравилось, что у нее было маленькое кольцо в ноздре.
Тринити оказалась, так сказать, умелой спорщицей, и Уэйду нравилась ее дерзкая натура, хотя он и не всегда мог понять кое-что из ее сленга.
— Я знаю, что ты любитель сисек. Я вижу, что ты украдкой поглядываешь на мои сиськи, когда думаешь, что я не смотрю, поэтому позволь задать тебе важный вопрос: следует ли мне сделать одинаковые татуировки в виде плюшевых мишек на верхних краях обеих моих сисек? Я думаю, что хотела бы это сделать, - спросила женщина Уэйда однажды вечером.
— Я польщен, что ты поинтересовалась моим мнением. Да, я определенно любитель больших сисек, - признался Уэйд, слегка покраснев. Но я немного старомоден, когда дело касается сисек. Бог создал их идеальными такими, какие они есть. И я не хочу, чтобы они были испорчены рисунками и пирсингом. Только сиськи, с ареолами и сосками. Да, я люблю твердые соски. Но, каждому свое. Как вижу, тебе нравятся твои татуировки и пирсинг, и, поскольку это твои сиськи, я не против.
Тринити ухмыльнулась Уэйду и выставила перед ним свою грудь С-образной формы.
— Значит, ты хочешь сказать, что не хотел бы заполучить в свои руки... вот это? - спросила она нараспев.
Уэйд чуть не подавился своим ржаным хлебом "Энджелз Энви". Он несколько раз постучал себя по груди, чтобы избавиться от чувства удушья.
— Мне нравится думать о себе как о легко приспосабливающемся ублюдке. Думаю, я мог бы придумать, как этим насладиться. Могу ли я рассматривать это как предложение?
— Безусловно, - ответил Тринити с улыбкой на лице.
Уэйд поднял брови и быстро все обдумал. Он не ожидал, что представится такая возможность, но был достаточно умен, чтобы понять, что не стоит упускать ее.
— Когда у тебя следующий выходной? он спросил.
Уэйд заехал за Тринити в 10 утра в следующее воскресенье и повел ее в свой любимый ресторан для позднего завтрака, чтобы начать их свидание. Затем они отправились в художественную галерею, где была представлена выставка испанских художников 18 века; Уэйд вспомнил, что Тринити как-то рассказывала ему, что в ее родословной было много испанцев.
В сувенирном магазине он купил ей довольно дорогую гравюру Франсиско Гойи с картины, которой она ранее восхищалась, что вызвало у нее слезы на глазах и острую шутку на губах.
— Если ты думаешь, что меня можно купить парой безделушек, что ж... Ладно, ты прав. Но постарайся, чтобы это не вошло у тебя в привычку, - сказала она, крепко целуя его в губы.
Ужин проходил в дорогом испанском ресторане, где они вдвоем обсуждали ДНК Тринити и свои первые браки более подробно, чем делали это ранее. Тринити девять лет была замужем за музыкантом со свободным характером, который любил, чтобы его женщины были с татуировками и пирсингом... Да, женщины, подтвердила Тринити. Она узнала, что он изменял ей с двумя другими женщинами, и у всех трех его женщин были одинаковые татуировки на правой лодыжке. После развода Тринити удалили свою лазером.
Уэйд пообещал ей десерт и ликер после ужина, когда они вернутся к нему домой. Они поели и выпили, сидя вместе на диване Уэйда, затем перешли к ощущению вкуса губ друг друга. Тринити
Про Надю, матрац и колечки