но надежды не оправдались. Таджики остались на весь день и продолжали меня трахать, не дав даже поспать и попить хоть чего-то. В горле пересохло и меня даже подташнивало.
Я стал вертеть руками чтобы растянуть и расслабить верёвки, которыми были перетянуты руки. Они поддавалась медленно. Чтобы этого не заметил никто, я притворялся что лежу без чувств, когда меня кто-то трахал, а когда они ушли, если это можно так назвать, я стал ещё сильнее тереть верёвку и она мне поддалась. Руки были освобождены. Я развязал ноги и скрылся в подвале. Наверху ещё были шум и стуки. Через верхние этажи в соседний подъезд мне было не перебежать.
Я осторожно прячась от случайных взглядов со стороны улицы, прячась за травой и кучами мусора, смог перебежать и скрылся в другом подъезде. С большим трудом я нашёл одежду и дождавшись ночи, через пустырь за стройплощадкой добрёл голышом до ближайшего водоёма. Отмывшись, я вернулся домой под утро и сразу пошёл отмываться в баню. У меня летом там всегда была тёплая вода.
Я ещё долго вспоминал этот случай и всегда на улице боялся, что они меня могут узнать и отомстить.
Я немного успокоился и старался обходить этот дом и два соседних, где работали гастарбайтеры. То, что со мной случилось на стройплощадке, мне не давало покоя и как только я начинал вспоминать все события, как меня два дня трахали в подвале таджики, мой член тут же давал о себе знать. Приходилось засовывать руку в карман брюк и придерживать вставший член у ноги, чтобы не так было заметно проходящим навстречу людям. Но скрыть это от всех было нельзя и перестать думать о случившемся я тоже не мог. Некоторые девушки, обращающие на меня внимание, замечали восстание в штанах и хихикали мне в след. На той стройке, где всё случилось, по-прежнему были заморожены все работы и ничего не делалось, но я не мог спокойно пройти мимо неё как на меня всегда находили воспоминания. Как со всем этим справиться, я не мог найти ответ. Шла осень и близилась зима и я пока с прогулками прекратил всякие вылазки, но желание что-то сделать не покидало меня и всегда оно усиливалось, когда я вспоминал стройку.
Как я впервые его попробовала