прекрасно и легко, а это вовсе не так! В этом бизнесе слишком много грязи, чтобы чувствовать себя легко и спокойно, поверь мне!
Возможно, стриптиз и является искусством, но при этом он выжигает женщину изнутри, опустошая её и размазывая по полу, по которому ходят жирные и наглые индюки с лопающимися кошельками! И никому это не интересно! Абсолютно никому! Всем подавай только голые сиськи и задницы, а всё, что стоит за этим развратом поганым... Тошно думать обо всём этом!
Я вздохнул и беспомощно посмотрел в сторону душевой кабины, стоявшей в углу комнаты. Начиналось то, чего я очень не любил-душевные излияния и жалобы на нелегкую жизнь, осторожные попытки разжалобить меня и ловко насадить на крючок, с дальним рассчетливым прицелом. Такое предсказуемое поведение продажных женщин меня всегда раздражало, вызывая стойкое желание встать и уйти.
Но Лана расценила мой тоскливый взгляд по своему и тем самым спасла положение, направив шаткую ситуацию в другое русло.
— Хочешь продолжить в кабинке? - с улыбкой спросила она, опуская ноги с кровати. - Пошли, я не против! Мы слишком заболтались с тобой, а время идёт! Здесь становится слишком жарко, а я не люблю быть потной. Вперёд!
Глава третья.
... Стоя под тёплыми струями воды, я крепко прижимал к себе послушную разгоряченную Лану и ласкал её грудь, позабыв обо всём. Ощущая под пальцами нежную влажную кожу красавицы, я больше не желал думать о чужих заботах, полностью отключившись от грубой реальности. Мне было хорошо здесь и сейчас, остальное теперь не волновало. Плевать, кто как зарабатывает и о чём мечтает, это меня в данный момент не касалось никаким образом. Себе на удовольствия я зарабатываю сам и никому не кланяюсь, ни от кого не завишу, а всё остальное побоку.
Как ни странно, но о Николае в этот момент я совершенно не думал. О своём доброжелательном друге, как бы подло это не звучало, я просто забыл, отдавшись с головой собственным удовольствиям. Мне стало наплевать на всех. Я никогда не умел дружить с людьми по настоящему и никогда не парился по этому поводу, принимая собственное одиночество как должное. Это для меня было естественно.
Раскатав на подрагивающем от возбуждения члене презерватив, я, насколько позволяла кабинка, наклонил вперёд Лану и начал смазывать её гелем для душа. Когда мой скользкий палец проник ей в задний проход, женщина вздрогнула и замерла, опустив голову.
— Трахни мою задницу, а потом... - еле слышно прошептала она, опираясь руками о стенку кабины. - У меня к тебе будет просьба. Если ты сможешь...
— Это всё потом! - оборвал я её, подрачивая член. - Давай отдыхать!
— Ты такой нетерпеливый... Неужели так хочешь мою попу?
— Больше дела, меньше слов! Наклонись пониже!
Плавно введя член в задний проход женщины, я начал осторожно двигаться, стараясь не причинить ей боль. Лана не стонала, не пыталась изобразить фальшивую страсть, только вздрагивала, шумно дышала и царапала ногтями стенку кабины, чем завела меня ещё сильнее. Удерживая партнершу за крепкие бедра, я шептал ей нежные слова и просил потерпеть, когда член погружался особенно глубоко, и она покорно переносила всё это, опустив голову. Своё дело Лана знала хорошо.
Разумеется, надолго меня не хватило и вскоре я, громко вскрикнув, начал эякулировать в презерватив, вцепившись в сочные ягодицы своей партнерши. Негромко простонав, Лана замерла, уткнувшись лбом в стеклянную стенку кабины и послушно ждала в таком положении конца моей эйфории. Плечи её мелко подрагивали, словно женщина безутешно рыдала, и вытаскивая член из её задницы я почувствовал растерянность.
Если закончится дождь