Категории: 18 лет | Фантазии
Добавлен: 20.08.2025 в 04:18
в самый раз, **ощущение растяжения, легкого жжения, а потом глубокая, обволакивающая полнота, и мое нутро начинает работать само по себе, сжиматься ритмично, выдавливая из него стоны, он издает какой-то детский, потерянный звук, и я открываю глаза, смотрю на него снизу вверх, на его перекошенное наслаждением лицо, и шепчу: «Осторожнее... мне... больно...»** хотя больно уже прошло, осталась только работа мышц и скользкое, теплое трение, и он замирает, в ужасе, что причинил боль этому хрупкому созданию, а потом начинает двигаться снова, еще более осторожно, и я подыгрываю ему, обвиваю его шею руками, цепляюсь ногтями за его свежевыстиранную рубашку, притворно всхлипываю ему в плечо, а сама думаю *давай же, кончай уже, амёба сопливая, мне еще другого на очереди ждать*, и мое тело врет лучше меня, оно сжимается вокруг него волнами, заставляя его закатывать глаза и хрипеть, и вот он уже кричит, коротко и бессмысленно, и обмякает на мне, тяжелый, потный, пахнущий чистотой и стыдом.
Лежит, не двигается, дышит ртом, а я уже считаю секунды. **Аккуратно выскальзываю из-под него, чувствую, как его семя вытекает из меня по внутренней стороне бедра, теплая, липкая струйка, и мне противно, но я улыбаюсь ему смущенно, прикрываюсь руками.** «Это было...» — начинает он. «Уходи, — говорю я все тем же тихим, дрожащим голосом. — Пожалуйста. Мне нужно одной.» Он кивает, понимающе, собирается, кладет на тумбочку деньги, даже больше, чем договаривались, видимо, из чувства вины или восторга, и уходит, оглядываясь на меня с таким обожанием, что меня чуть не выворачивает. Дверь закрывается. Я падаю на спину, **ощущая холодок липкого сиденья на коже, смотрю в потолок, в то самое пятно, и чувствую пустоту. Не физическую — там внутри все еще горит и пульсирует, — а какую-то другую, глубокую, как колодец. *И сколько их таких, наивных, которые потом будут вспоминать эту „первую любовь“ в грязной капсуле?*** Но времени нет. Я встаю, иду к раковине, включаю ледяную воду, смываю с себя его, его пот, его слюни, его нежность, **вода холодная, до костей, и это хорошо, это возвращает меня в реальность, я смотрю на свое лицо в потрескавшемся зеркале — краска размазана, глаза пустые, я больше не невинная овечка, я стерва, которая только что обобрала ягненка.**
Не успеваю даже толком вытереться грубым полотенцем, как на пороге уже маячит тень. Новый. Сразу видно — другой. Широкий в плечах, в кожанной куртке, потрепанной, с чужого плеча, взгляд тяжелый, сканирующий, без тени сомнения или стыда. **Он входит, даже не спрашивая, заполняя собой всю капсулу, пахнет дешевым виски, табаком и агрессией.** «Так, значит, ты и есть местная куколка? — хрипит он, и глаза его бегают по мне, оценивающе, как по куску мяса на прилавке. — Ну что, поиграем?» **Я не опускаю глаз, встречаю его взгляд, но внутри все сжимается в комок, не страха, нет, а готовности, как перед прыжком в ледяную воду.** *Окей, мужик, хочешь жестко? Получишь.*
«А во что ты любишь играть? — отвечаю я, и в голосе появляется дерзкая нотка, я откидываю голову, чтобы он видел шею, и провожу языком по верхней губе. — Только предупреждаю, я правила не всегда соблюдаю.» Он хрипло смеется, шагает ко мне, берет за подбородок, его пальцы грубые, шершавые, пахнут металлом и машинным маслом, сжимают больно. **Я чувствую, как кожа под его прикосновением немеет, и мне хочется вырваться, но я не делаю этого, я лишь слегка щурюсь, будто от удовольствия.** «Правила устанавливаю я, поняла, шлюха?» — рычит он, и дыхание его обжигает лицо. «Поняла,
Ода измене.