штаны: "смотри... уже стоит!" "и у меня..." - услышать и, смелея, как будто в шутку предложить сравнить, чей петушок - поднявшийся! - длиннее... и вот уже расстёгнуты штаны, и полыхают алые головки, и мальчики немного смущены, и первые движения неловки, но делать это сладостно... и вниз штаны у них сползают на лодыжки... и, прекратив взаимный онанизм, друг другу попы тискают мальчишки, и это кайф! и мальчики, сопя, всё интенсивней петушками трутся, и брызгает синхронно малофья... и мальчики, смущенные, смеются, и глупости друг другу говорят: "Теперь мы кто?" - "Наверно, пидарасы..." - и снова петушки у них стоят, и мальчики (обоим по тринадцать) опять друг друга тискают, сопя, вжимая в попы жадные ладони, - обычная мальчишечья возня, сокрытая от взоров посторонних, и разговор о девочках - предлог, и, входики намазав вазелином, мальчишки ублажают петушков поочерёдно, и висит над ними огромная июльская луна, и в темноте собаки брешут злобно... два белобрысых шустрых пацана один другому посбивали пломбы АНГЕЛЫ НОЧИ кончены танцы... за стареньким клубом в лунном сиянии - два силуэта: мальчик, целующий мальчика в губы, - жадно смотрю я... кончается лето... вижу я... вижу, как став на колени - юные бёдра в ладонях сжимая - мальчик, сосущий у мальчика членик, вытянул губы, - смотрю, не моргая... и понимаю я детским умишком, что я свидетель чего-то такого... членик губами ласкает мальчишка... мне всего девять, и знаю я слово, как называется это... и всё же, это впервые увидев так близко, чувствую я, как неведомой дрожью тело пронзает - и в трусиках писька твёрдой становится, как карандашик... светит луна... я боюсь шевелиться... низкие звёзды - как будто на страже музыки ночи, - мне это не снится!.. сердце колотится... воздух прохладен... с папой и мамой приехал я к деду... кто эти мальчики?.. я не узнаю - с папой и мамой я утром уеду... врежется в память третья картинка: брюки приспущены... вздёрнутый задик... мальчик нагнулся - и к двум половинкам мальчик другой прижимается сзади, в юные бёдра вцепившись руками... и я в кустах шевельнуться не смею, - мальчика мальчик качает толчками, из-под футболочки попой белея... в детстве случайно увижу всё это, и - никогда я уже не забуду: в лунном сиянии - два силуэта... ангелы ночи за стареньким клубом... ВАНЯ Ваня... Ванечка... Хутор Бета... Ты не ведаешь, что я гей. Пьём мы водку, и сигарета догорает в руке твоей... Ты о девочках рассуждаешь, и - киваю я головой, - ничего ты не понимаешь... Почему ты не голубой?! Словно рок надо мной витает: в натуралов влюбляюсь я... а они ничего не знают, - или это судьба моя? Мы с тобой оказались вместе в этом месте на краткий миг. Мысль шальная мелькает: если... но боюсь, что ты скажешь: "Псих!" Ты не гей... ты не пидер даже, к сожалению моему... и мы вместе с тобой не ляжем. Все мечты мои - ни к чему. Это лето... опять поманит - позовёт в голубую даль... посмеётся - и вновь обманет... Ваня... Ванечка, наливай! О тебе, шалопае юном, о тебе - о тебе одном! - целый день я сегодня думал... Всё напрасно. Опять облом: ты - о девочках, и я - тоже, не сводя с тебя, Ваня, глаз, рассуждаю о них... О Боже! Почему ты не педераст?! По последней... Ты еле-еле встанешь, пьяный: - Пошел я спать, - не дойдя до своей постели, упадёшь на мою кровать... в узких плавочках, загорелый, ты отключишься...
Отличник