милые, пушистые, а ты видел как коты чужих котят душат? Хоть львы в Африке, хоть домашние котики. Чтобы у кошки быстрее закончилась лактация и наступила очередная течка, тогда-то он её осеменит и у котят будут его гены, вместо чьих-то ещё.
— Ну да, если только другой кот не вмешается, — уточнил Дима. Разговоры на эту двусмысленную тему ему не очень нравились. Надо было бы как-то уйти от неё. — Да знаю, конечно. Ещё со времён древнего Рима, как минимум. Это, по крайней мере, то, что доподлинно задокументировано.
— Правда? — заинтересованно переспросили девушки. — Это как?
— Так ведь Рим был основан братьями Ромулом и Ремом, которые были сиротами с малолетства, и выкормила их волчица. Так, по крайней мере, легенда гласит. Только она не договаривает, в известной нам всем версии, что "волчицами" — lupus, лупами — в Древнем Риме называли работниц коммерческого секса. А заведение, в котором оказывалась эта услуга — лупанариум. Примерно как мы сейчас называем их, извините, девочки, за выражение — су́чками. Вот тогда всё срастается. Некая женщина — человеческая, не волчица — подобрала чужих младенцев, может быть, даже украла, чтобы кормить их грудью и застраховать себя от побочных результатов своей профессии. Техника безопасности, так сказать. Под роспись в журнале инструктажа.
— О, точно. У нас в городе тоже заведение такое есть — "Бар Сук". Одно время они даже рекламу на билбордах размещали, но сейчас их что-то давно не видно.
— Лупанариум по-современному?
— Не совсем. Стрип-бар. Мы так и подумали, что ты заинтересуешься.
Девушки схватили Диму за обе руки. Вместе они выбежали из воды и бросились на прокалённый песок. Как хорошо, что Настя успела сделать своё дело под водой! Теперь можно было просто лежать под солнцем, не смущая окружающих своей эрекцией. А ещё лучше было делать это в компании с двумя красавицами, притом, по-видимому, не слишком ревновавшими друг к дружке.
— Так ты, значит, мил человек, из Москвы приехал на нашей поляне порезвиться?
Дима открыл глаза. Перед ним стоял Пал Саныч, но… какой-то не такой, каким он был полчаса назад. Или час — Дима сам не знал точно, сколько времени он продремал здесь на солнышке. Вокруг собрались все остальные коллеги… и тоже не такие, какими они были с утра, включая Дашу и Настю. Все стали как будто ниже ростом, сутулыми, на полусогнутых ногах, но при этом длиннорукими и мускулистыми. Тела, руки, ноги были покрыты косматыми волосами — и у мужчин, и у женщин. Три десятка немигающих жёлтых глаз недобро смотрели из-под надбровных дуг, переходящих в затылок. Верочка прижимала к себе детёныша, с таким же нехорошим и тяжёлым взглядом.
— Ну да, мы ведь теперь партнёры… — растерянно пробормотал Дима, усаживаясь на песке. — Мы же с вами сотрудничаем, дилерский договор подписали.
Два удара пудовыми кулаками справа и слева опрокинули его обратно на песок. По разбитой губе потекла кровь, глаз видел только один — другой не мог снова сфокусироваться. Два крупных менеджера из отдела закупок, оказавшиеся рядом с ним с обеих сторон, прижали к земле его руки, придавили голову. Следом подскочили рекламщик и сисадмин, уселись ему на ноги, беззастенчиво разглядывая Димин член — но это было, судя по общему мрачному молчанию, ещё не самое худшее.
Пал Саныч улыбнулся во весь рот, обнажив два ряда идеальных белых зубов:
— Нет, мил человек, это наша поляна, нам на ней чужих не надо. Дилеры-пердилеры, партнёры-мартнёры… — речь его становилась всё менее членораздельной. — Йэххууу!
Дима дёрнулся, предчувствуя что-то нехорошее, но несколько увесистых, до крови, ударов
Ночь перед Рождеством. Часть 1.