Архипаладина! — взвизгнула она. — Я Аделаида Белладонна!
Стражница закатила глаза.
— Конечно-конечно. Хорошая сказка, сучка.
Алжак рассмеялся, а Аделаида злобно зарычала на него.
— Тебе тоже стоило бы злиться. Тебя тоже арестовали.
— Да, но я сбегу. Ни одна гедонийская шлюха ещё не удержала меня. Ни мои девушки, ни ты, ни ваша королева, и уж точно не эти дуры. Скоро одна из них будет есть у меня с руки, и, конечно, ей придётся развязать меня для секса... и тогда — БАМ! — я сваливаю.
Аделаида заворчала, чувствуя, как её киска всё ещё прижата к его члену. Это было приятно.
— У тебя что, проблемы с гедонийцами?
Он пожал плечами.
— Моя мать была гедонийской дворянкой, но она была шлюхой, как и все гедонийки. Отец говорил, что легко её изнасиловал и сломал, и она следовала за ним, как преданная сука, даже когда он издевался. Когда я родился, он забрал меня на юг, а её продал в бордель. По крайней мере, так он рассказывал.
Аделаида покраснела от гнева. Она не была против продажи врагов в секс-рабство (её семья когда-то этим жила), но её бесило, что это произошло с гедонийкой от руки «низшей» расы. А теперь она сама связана с «низшим» человеком, её киска всё ещё пропитана его спермой.
— А ты? — спросил он. — Что за история с поясом верности?
Теперь Аделаида пожала плечами.
— Моя мать и королева считали, что моё тело содержит слишком много сексуальной энергии. Все паладины используют её для магии, но у меня её было слишком много, поэтому они запечатали её поясом и решили, что безопаснее оставить меня девственницей. Королева говорила, что настоящий секс с кем-либо, скорее всего, убьёт нас обоих.
— Ну, прошлой ночью было дико, — признал Алжак, — но мы оба живы.
— Знаю. Вот чего я не понимаю. Я думала, что только кто-то с силой королевы Нимфории, моей матери и команды паладинов сможет сдержать меня... но ты справился один.
Алжак расхохотался.
— Ну да. Я — жеребец.
Аделаида хихикнула.
— Именно. Поэтому я сделаю тебя своим мужем-рабом.
— ЧТО?!?!
Аделаида ухмыльнулась, её голубые глаза сверкали злой похотью.
— Разбил — купи. Ты меня «разбил», теперь ты мой. И, скорее всего, я уже беременна — ты столько кончил в меня. Я не позволю тебе сбежать, как твой отец. Я буду держать тебя в безопасности дома, прикованным к моей кровати, где мы сможем трахаться каждую ночь, как вчера, и растить кучу детишек. Звучит неплохо?
Она шутила... вроде... но Алжак не понял. Он закричал, начал биться и требовать свободы, но всё, чего он добился, — это новой эрекции, и его член случайно соскользнул внутрь Аделаиды, начав трахать её снова.
Их понесли гедонийские стражницы, и хотя Аделаиде не нравилась перспектива предстать перед матерью в таком виде, она была рада поймать такого классного раба.
Но она не могла знать, что у этого симпатяги есть корни в столице, и что его мать-шлюха была не просто дворянкой, а королевой. Если бы она пригляделась, то заметила, что смуглая кожа Алжака — того же тёплого коричного оттенка, что у Нимфории, а его красивое лицо унаследовало те же черты.
Она не могла знать, что этот молодой жеребец — сводный брат Нимфории, ведь он и сам этого не знал.
Лучшие подруги