С одной стороны – ревность, почти физическая, скручивающая внутренности в тугой узел. С другой – непонятное, липкое возбуждение от мысли, что его жену будут раздевать взглядом, желать, а она при этом будет оставаться его.
Он начал набирать ответ, стирая и переписывая каждое слово по нескольку раз.
"Я обсужу с Дианой. Но ничего не обещаю."
Отправил.
И тут же представил, как она, смущенная, но с искоркой интереса в глазах, будет просматривать эти фотографии. Как на щеках выступит румянец, а кончики пальцев предательски задрожат…
А Виктор где-то рядом, с самодовольной ухмылкой, будет наблюдать за ее реакцией...
Но сообщение уже отправлено.
III
Диана, привычно ступая по скрипучим половицам, вошла в комнату Геннадия. Окно было приоткрыто, и лёгкий ветерок шевелил занавески, будто подглядывая за тем, что происходило внутри.
Она села на край кровати, опустила руку под одеяло и начала. Она привыкла к этому — к тому, как его член пульсирует в её ладони, как кожа натягивается под её прикосновениями, такой большой, красивый, упругий... Геннадий наблюдал за ней с полуприкрытыми глазами, наслаждаясь её смущением. Решил немного поиграть с этой скромницей.
— Тебе понравилось вчера? Когда ты ласкала меня, разговаривая с мужем по телефону... — его голос прозвучал тихо, но чётко, как нож, разрезающий тишину.
Диана вздрогнула, но не остановилась. Её пальцы продолжали движение, а мысли путались между стыдом и странным возбуждением.
— Это было… волнительно… — прошептала она, чувствуя, как жар разливается по щекам.
Геннадий усмехнулся.
— А вот скажи, ты вообще получаешь от этого удовольствие? Или просто терпишь? Только честно...
Она опустила глаза. Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и неудобный.
— Получаю… — выдавила она так тихо, что слова едва долетели до его ушей.
Его рука мягко потянулась к её бедру, но Диана аккуратно отвела её, напоминая о границах. Геннадий не настаивал, но в его взгляде читалось торжество — он знал, что постепенно стирает границы.
Тишина снова наполнила комнату, нарушаемая лишь тихим скрипом пружин кровати. Диана чувствовала на себе его оценивающий взгляд, словно он изучал её, как бабочку, приколотую булавкой к картону. Она попыталась сосредоточиться на своих действиях, отгоняя навязчивые мысли.
Геннадий же, казалось, получал удовольствие от этой игры. От её тихой борьбы с собой, от его власти над ней. Он знал её слабости, знал, как надавить, чтобы получить желаемое. И Диана, увы, позволяла ему это. Возможно, это было из чувства долга, возможно – из страха, а может быть… в глубине души, ей это нравилось. Эта запретная игра, этот тонкий лед, на котором они оба балансировали.
IV
Тусклый свет ночника окутывал комнату, когда Игорь, сидя на краю кровати смотрел в экран телефона.
На нем застыло лицо Дианы — её губы, чуть приоткрытые от волнения, глаза, горящие незнакомым ему огнём.
— «Ты серьёзно хочешь этим заниматься?» — его голос прозвучал глухо, будто сквозь плотную ткань сомнений.
Диана откинула прядь волос за ухо, её пальцы нервно перебирали край подушки.
— «Это же шанс, Игорь. Я сижу дома, у меня нет работы, а тут… Выезды, фотосессии, может, даже съёмки. Ты же сам говорил, что мне нужно найти дело».
Он сжал зубы. В её словах не было лжи, но под кожей ползло что-то холодное и тяжёлое — ревность, смешанная со страхом.
— «Но голые фотосессии, Диана… Ты представляешь, что это значит?»
Она прикусила губу, и в её взгляде мелькнуло что-то, от чего сердце Игоря сжалось ещё сильнее.
— «Я не буду делать ничего без твоего согласия. Ты можешь быть на съёмках, если захочешь. Виктор профессионал, он…»
— «Виктор? — Игорь резко перебил её, и его голос прозвучал как лезвие. — Ты
Сладкий ток