сколько пацанов в классе тайно дрочили на вас. И в том клубе... вы были именно такой, о какой мы мечтали." Я была напугана, казалось, что весь мир вокруг рухнул.
"Чего ты хочешь?" — спросила я, чувствуя, как сдаюсь, как моё тело уже готово подчиниться. Он откинулся на стуле: "У нас будет вечеринка. Хочу, чтоб вы пошли со мной, как моя девушка. Чтоб все офигели, увидев рядом со мной такую. Вы же знаете, как важно парню выделиться с такой... шикарной тёлкой." Его слова были грубыми, в иных обстоятельствах я бы никому не позволила разговаривать с собой в таком тоне, особенно своему ученику.
"Лёша, ты же понимаешь, что это невозможно, " — сказала я, стараясь звучать твёрдо. "Меня могут узнать, моя карьера, моя семья — всё разрушится!" Он хмыкнул, его глаза скользнули по моим сиськам, как будто он уже владел ими. "Мария Сергеевна, в этой глуши только я из наших. Все ваши умники свалили в Москву, в Питер, кто-то за границу. Остался только я — ваш неуч."
Я проводила Лёшу до двери, бормоча: "Я подумаю". Когда он ушёл, я оперлась о стену, чувствуя, как колени подгибаются, страх сдавил грудь. Что, если он покажет те фото? Что, если видео попадёт в сеть? Моя жизнь, школа, Игорь, наш уютный мирок — всё рухнет, как карточный домик. Я представила, как коллеги шепчутся за спиной, как Игорь смотрит на меня с болью и отвращением, и горло сжалось так, что дышать стало больно.
Каждое утро начиналось с сообщений Лёши: "Мария Сергеевна, не заставляйте меня ждать." Каждое сообщение напоминало о моём позоре. Я продолжала проверять телефон каждые пять минут, боясь новых фото или, хуже, видео. На уроках я ловила себя на том, что прячу экран, даже когда он был пуст. Я представляла, как муж всё узнаёт, как его голос становится холодным, и этот страх душил меня, заставляя просыпаться ночью в холодном поту. Страх стал моим спутником.
Однако, с течением времени я поймала себя на том, что снова открываю те фото, запершись в ванной, пока мой муж спит. Дошло до того, что я ждала этих ночных минут в ванной, как наркоман — дозу. Я включала телефон, листала фото и мастурбировала. Представляла, как Лёша смотрит на них, его хуй твердеет, а потом он кончает на мои фото. Эта мысль разжигала меня ещё больше, и я тёрла клитор, пока ноги не дрожали, а ванная не наполнялась моим тяжёлым дыханием.
Каждую ночь я погружалась глубже в этот омут. Я представляла, как Лёша ухмыляется, держа телефон, как его хуй пульсирует, пока он смотрит, как я сосу, а потом сам даёт мне в рот и кончает на мои сиськи. Моя киска сжималась от этих мыслей, и я кончала, представляя его хуй. Страх всё ещё был где-то на задворках, но теперь он был как искра, разжигающая пожар похоти, который я уже не хотела тушить.
В школе я старалась держаться, но все эти мысли преследовали меня. На уроках я ловила взгляды учеников — их глаза скользили по моей блузке. Каждый такой взгляд был источником возбуждения. Я представляла, как они видят меня на тех фото, как шепчутся о своей учительнице, и это сводило с ума. Страх разоблачения всё ещё сжимал сердце, но теперь он смешивался с похотью, которая росла, как сорняк. Я уже не просто боялась Лёшиных угроз — я хотела, чтобы он заставил меня. Хотела снова почувствовать себя той шлюхой с фото, утонуть в пороке, где стыд и желание сплетаются в одно.
Жена, учительница, шлюха