Дмитрий Алексеевич, будет рад повидать свою дальнюю родственницу. Мой визит для него будет приятным сюрпризом.
– Как прикажите ему доложить?
– Супруга генерал-губернатора Толмачёва из Нижнего Новгорода, Агния Львовна по личному делу.
– Извольте присесть. Я доложу господину министру.
Секретарь что-то записал в блокнотике и, захватив со стола папку деловых бумаг, скрылся за дверью.
Агния ощутила неприятное стеснение в груди. Взглянув на своё отражение в золочёной раме зеркала, она легко коснулась завитых локонов тёмных волос на своих плечах и медленно опустилась на стул. Сердце чаще забилось в груди женщины от предстоящей встречи со своим давним любовником. Приоткрыв ридикюль, она достала старое фото и вгляделась в черты лица Дмитрия Алексеевича Милютина, когда она приезжала к нему по поводу хлопот, связанных с повышением карьерного роста своего супруга. Печально вздохнув, Агния вернула на место фото и закрыла ридикюль. – «Каким он стал спустя столько лет? Мой-то потасканный кобель совсем уже седой. Легко отпустил меня к Дмитрию Алексеевичу, хотя и знал тогда, что я не просто ездила хлопотать по мужниным надобностям. Теперь-то что о том вспоминать, все глаза выплакала на груди единственного любимого мужчины».
Секретарь вышел из кабинета своего начальника и учтиво предложил Агнии Львовне:
– Пожалуйте, мадам, Дмитрий Алексеевич просит вас войти.
Агния поднялась и ещё раз, взглянув в зеркало, прошла в дверь кабинета, услужливо открытую перед ней секретарём.
Лишь только она вошла, за спиной плотно закрылась тяжёлая дверь. В глубине помещения стоял Дмитрий Алексеевич Милютин в парадном мундире, увешанном множеством орденов и перевязью лент.
– Дмитрий Алексеевич, ты просто бесподобен, дорогой, – с восторгом произнесла Агния, – ближе подходя к Милютину.
– Не суди строго, Агнюша, вечером торжественный приём у государя. Великосветский бал для дворянских чинов военного Министерства. В будни на службу хожу в партикулярном платье. Наряжаюсь только в исключительных случаях. Разреши, родная, тебя обнять, столько лет не виделись. – Агния припала к груди любимого мужчины, горестно всхлипнув.
– Дима, ты ещё помнишь свою Ганечку!? – Растрогано произнесла тихим голосом Агния Львовна.
– Никогда не забывал тебя, родная. – Он выдвинул ящик секретера и достал то самое фото, что хранила у себя Агния, фото о их последней встрече.
– За что ты так со мной тогда. Ведь я тебе даже не призналась в своей беременности. Потому и вышла замуж за моего Толмачёва. Он мне простил мою беременность от тебя и принял нашу дочь, как свою. Я ведь могла тебя ждать сколько бы потребовалось. А в мой приезд к тебе, я не решилась огорчить любимого человека рождением нашего ребёнка. Ведь уже ничего исправить было нельзя. Теперь она взрослая красавица, у неё жених, но без особых чинов. Ты бы мог их увидеть. Хотела познакомить тебя с нашей Наденькой. Вряд ли ещё представится случай тебе познакомиться с дочерью. Она, так же как и я, получила образование здесь и мечтает жить только в Петербурге. Постоянно просится отпустить её сюда. Но у меня в столице никого, кроме тебя.
– Это замечательно, что ты привезла их сюда. Было бы хорошо вам побывать сегодня на балу. Я могу дать тебе пропуск, Агнюша. Мы ещё успеем подумать о Надином женихе, но это уже завтра. Теперь я должен явиться к государю, а там поеду на приём.
– Не буду тебя задерживать, но ты ничего не успел сказать о себе, Дима, – выразила сожаление Агния.
– Об этом потолкуем позже, разве только покажу фото дочери. – Дмитрий Алексеевич передал со стола портрет молоденькой девочки в инкрустированной рамке. Моя Агнесса, воспитанница
Неповторимая рабыня