вечера, в который она добровольно сделала сыну минет, проплакавшись и отоспавшись, мать пришла в госпиталь после обеда, думая только о том, что после вчерашнего Юрка точно попросит повторить процедуру – и она специально не спешила, пытаясь придумать причину отказа.
В голову так ничего веского и не пришло, но отсосав однажды, полностью добровольно и по собственной инициативе, ведь сын не просил её это делать – она сама сожгла мосты. Так что открывая дверь в палату Нина уже внутренне как могла настраивалась на неизбежный минет с проглотом который ей однозначно снова предстоит делать Юре, ибо отказ его точно и сильно расстроит, а это пугало мать сильнее чем его член за собственной щекой.
— Мам… а ты сделаешь мне сегодня так же… ртом? – сразу спросил сын, сходу подтвердив ее опасения.
— Сынок, может не стоит каждый день?.. - криво улыбнулась мать, попутно вздыхая и пытаясь смириться с тем, что член сына в ее рот уже сегодня точно войдет, потом выйдет и снова войдет.
— Стоит мам… еще как стоИт, только подумаю о тебе как он… - и сын кивнул в сторону бугра на постели, в районе своего паха.
— Хм… - искренне улыбнулась Нина, мысленно отгоняя радость, которая обуяла ее от осознания, что этот красивый и крепкий молодой парень так сильно хочет ее, взрослую женщину, - вижу-вижу… ну что ж, видимо придется помочь моему любимому сыночку с этой бедой, куда деваться…
— Спасибо, мам… - обрадовался Юрка, притягивая к себе присевшую рядом женщину.
— Пока еще не за что, родной… - многообещающе промурлыкала Нина.
И только еще через несколько секунд до матери дошло, что в порыве чувств она сразу после этих слов, сама, поцеловала сына долгим и очень глубоким, отнюдь не материнским поцелуем.
Раздавшийся за дверями шум и то, что за окном еще было слишком светло, остановило Нину от незамедлительного выполнения просьбы сына. Но ее настолько завела мысль о молодом большом крепком члене за щекой, что уже через пять минут мать, не выдержав, вышла в туалет, где сидя на унитазе, рукой теребила клитор, кончив довольно быстро.
При этом она осознанно фантазировала в это время не о муже или какой-нибудь звезде мужского пола, а именно о сыне, причем не о сексе с ним, а о страстном и глубоком минете ему.
— Да что же это со мной такое?.. - прошептала Нина, сдерживая слезы стыда, хотя тело подрагивало не от рыданий, - … мне бы к психологу…
— --
Отдышавшись и приведя себя в порядок, брюнетка на ватных ногах вернулась в палату, где обнаружила не только заметно расстроенного сына, а еще одного молодого человека, неспешно перекладывающего свои вещи из сумки в прикроватную тумбочку.
Оказалось, что на место Витальки положили нового пациента, молчаливого и не общительного Михаила, который представившись сразу уткнулся в книгу, а потом вообще отвернулся и уснул. Но несмотря на то, что сосед особо не отсвечивал, сделать что-то серьезное при нем было немыслимо – и Юрка на глазах стал «затухать», быстро поглощаемый возвращающейся депрессией.
Сразу это поняв, Нина подолгу сидела рядом с сыном и постоянно трогала его за кисти, гладила по лицу и голове. Каждый раз когда Михаил выходил, мать сразу максимально приближала свое тело к рукам Юрки - для того чтобы отнюдь не по-родственному обниматься, ведь для большего времени никак бы не хватило.
Точнее это стало полужеланной отмазкой для Нины перед самой собой, Юрке-то казалось, что времени вполне хватит на многое, а если и нет, то:
— Мам, ну пососешь сколько будет времени и все, кончать то мне не
Карьера Артура Хаксли