Категории: Измена | Минет
Добавлен: 18.09.2025 в 05:07
рад, что Василий наконец-то взялся за ум и за своё тело, что есть срочная командировка в Берлин как раз для него, для нового, активного, собранного Василия. Вася сиял, как мальчишка, получивший велосипед на день рождения. Целовал меня на прощание так, будто уезжал не на три дня, а на год, долго, страстно, с обещанием вернуться скорее. Дети прыгали вокруг, радовались за папу, просили привезти им немецкие сладости. А у меня на душе было странно. С одной стороны, я была счастлива за него, он снова в игре, его ценят, он расцвёл. С другой, будто ждала подвоха. Слишком уж резко всё изменилось. Слишком уж идеально. Благодаря той самой простыне. Благодаря бабушкиной магии, в которую я до вчерашнего дня не верила.
После обеда я усадила дочку в машину. Завела двигатель и повела машину за город. В тот самый посёлок. В Колдовое - место, которое я не видела с детства, место, где пахло травами, тишиной и чем-то древним, необъяснимым.
Дорога была долгой - асфальт сменился грунтовкой, грунтовка - узкой лесной тропой. Дочка уснула почти сразу, убаюканная колесами и тишиной за окном. А я думала о бабушке. О том, как мы с ней гуляли по этим лесам, она впереди, с корзинкой, я сзади, с палочкой, которой проверяла каждую кочку. Как она собирала травы не просто так, а шептала над ними что-то, иногда улыбалась, иногда хмурилась. Я всегда думала это просто бабушкины сказки. Старческие причуды. А вдруг нет?
Посёлок встретил нас тишиной, такой глубокой, что слышно было, как шуршат листья на деревьях и стрекочут кузнечики. Дом бабушки стоял на окраине, чуть в стороне от других, покосившийся, но крепкий, как будто держался на её памяти. Ключ, как и ранее, лежал под крыльцом - под камнем, который я помнила с детства.
Я вошла внутрь. Пахло старой древесиной, сушёной мятой, лавандой и чем-то ещё. Чем-то очень знакомым. Таким же, как запах той простыни тёплым, родным, с оттенком чего-то древнего, неуловимого.
Дочка бегала по комнатам, трогала пыльные полки, заглядывала в шкафы, смеялась, находя старые игрушки. А я стояла посреди комнаты и дышала этим воздухом. Вспоминала. Вот здесь бабушка стелила мне постель всегда с той самой простынёй, которую она называла счастливой. Вот на этой скамейке мы лепили пирожки из глины она терпеливо показывала мне, как сделать «ушко», чтобы не вытекала начинка. А здесь, у печки, она рассказывала сказки, не те, что в книжках, а свои, про лесных духов, про говорящих птиц, про женщин, которые могли менять судьбы одним взглядом. Те самые сказки, после которых мне снились удивительные, яркие сны с полётами, с чудесами, с ощущением, что всё возможно.
Сердце сжалось от тоски. Как же я могла забыть это место? Забыть её? Из-за маминой обиды? Из-за того, что мама называла бабушку чудачкой и запрещала мне слушать её бредни?
Мы вышли на улицу. Я хотела уже уезжать, солнце клонилось к закату, дочка зевала, но я заметила старушку в соседнем огороде. Она подвязывала помидоры, напевая себе под нос, и с любопытством смотрела на нас.
— Здравствуйте, - крикнула я ей, чувствуя, как сердце бьётся быстрее.
— Здравствуй, милая. А ты чья будешь? - спросила она, прищурившись.
— Я Таня, внучка Прасковьи Никитичны.
Лицо старушки просияло, будто в ней вдруг вспыхнул огонёк молодости.
— Правда? Какая же ты большая стала! А я - Аграфена. Соседка твоей бабушки. Мы с ней всю жизнь тут бок о бок - и в радости, и в горе.
Она подошла ближе, сняла перчатки, внимательно посмотрела на меня - в глаза, в лицо, будто искала
Фантастический куколд